Рыцарский суд поединком

Суд поединком в позднем средневековье

Чем примечателен этот эпизод хроники? Именно тем, что здесь прослежен весь путь от подозрения в предательстве до фактического суда и боя, разрешившего проблему. Суд произошел по обвинению в предательстве - достаточно тяжелом в понимании феодального права преступлении. Однако, чтобы доказать вину или невиновность обвиняемой стороны, доводов обычного суда не хватило, более того, под обвинение попал и сам обвинявший. В такой ситуации решить правоту мог только божий суд - древнее право, с которым боролись юристы средневековья, но не смогли изжить его до конца, более того, с XIV века вновь обретшее популярность.

Еще в 1306 году Филипп Красивый пытался полностью отменить судебные поединки эдиктом, в котором выстраивались максимально узкие юридические рамки, позволявшие их проведение, что таким образом должно было свести возможность их легальной организации почти на нет. Однако, этот эдикт все еще оставлял некоторую свободу для рыцарства и нобилитета. Для того, чтобы провести судебную дуэль, нужно было соблюсти следующие условия:

1. Обвиняемая сторона должна подозреваться в убийстве (по старым законам к убийству также приравнивалась к измене и заговор об измене) или иному не менее тяжкому преступлению;

2. При этом должны быть веские доказательства виновности;

3. Поединок может быть применен только как последний способ получения признания и наказания.

Для объявления вызова на подобный поединок, обвинителю необходимо было произнести особую формулу, в которой звучало описание злодеяния обвиняемого и бросить в его сторону перчатку в присутствии судьи. Когда поединок одобрялся судьей, обвиняемый мог поднять перчатку. Далее стороны приносили клятву предстать на ристалище в оговоренный день и час, а в случае неявки быть признанным отступником и побежденным.

В день поединка первым к ристалищу должен был явиться заявитель. Сражающиеся могли подъехать к месту битвы с поднятыми забралами и гербами, несомыми перед ними. Также указывается, что перед входом или въездом непосредственно на ристалище бойцы осеняли себя крестным знамением, а с ними обычно несли распятие или знамя с ликом Христа или Богородицы. Здесь стоит отметить, что подобная практика характерна и для турнирных поединков, описанных как в фехтовальных книгах, так и в биографиях известных рыцарей. Странствующий рыцарь и вассал бургундского герцога Жак де Лален в нескольких случаях крестился перед входом на турнирное ристалище.

В отведенный час герольд пятикратно призывал зрителей к тишине, а также стражи ристалища проверяли, чтобы никто не принес с собой меча или кинжала и не мог ни криком, ни другим сигналом помочь одной из сторон. Убедившись, что поле готово принять бойцов, им разрешалось въехать на него с противоположных концов. Оказавшихся на поле поединщиков сначала провожали в личные шатры, стоящие по краям ристалища — заявителя по правую руку от судьи и обвиняемого по левую.

Следом бойцы должны были принести тройную клятву: перед изображением страстей Христовых, заявитель с поднятым забралом, снятыми перчатками и стоя на коленях клялся в том, что его обвинения верны, а обвинение справедливо, и просил помощи Бога, Святой Девы и Святого Георга. В такой же манере приносил клятву и обвиняемый, говоря о своей невиновности. Во второй раз поединщики должны были поклясться, вместе держа правую руку на распятии — в этот раз клянясь райскими благами и своей бессмертной душой, которая, если солгала, то должна тотчас же отправиться в ад. Этой же клятвой они клялись, что не несут на себе или своем коне слов, камней, трав, амулетов и других дьявольских приспособлений, на которые они возлагают надежды. После чего оба целовали крест и призывали Бога, Святую Деву и Святого Георга. Третья клятва давалась держа друг друга за правую руку. Каждый из поединщик призывал Бога, Святую Деву и Святого Георга быть свидетелями их правоты. Они вновь целовали крест и возвращались в свои шатры.

Теперь же проиллюстрируем описанные выше требования закона реальным событием. Описанные далее события развернулись в бургундском герцогстве во времена Филиппа Доброго, в год 1431.

Пер. с французского по La chronique d'Enguerran de Monstrelet : en deux livres, avec pièces justificatives 1400-1444. Paris : Mme ve J. Renouard, 1857. Стр. 434-439:

Как Майотен де Бур и мессир Эктор де Флави сражались друг против друга в городе Аррас

20 июня этого года в городе Аррас произошел судебный бой, и в присутствии герцога Бургундского между Майотеном де Буром (Maillotin de Bours), обвинителем (appellant), и сэром Эктором де Флави (Hector de Flavi), защищающимся (defendant). Майотен обвинил сэра Эктора перед герцогом Бургундским в том, что он сказал, что желает стать врагом герцога и перейти на сторону короля Карла, а также, что он потребовал от него сопровождать его в его бегстве и схватить Ги Жильбо (Gui Guillebaut), казначея герцога, или какого-нибудь другого богатого пленника, чтобы оплатить их расходы.

Герцог по этому обвинению приказал Майотену арестовать сэра Эктора и привести его в Аррас, что он сделал следующим образом. Получив приказ, он отправился в сопровождении достаточного количества людей в деревню Борэ близ Корби, а оттуда послал человек к сэру Эктору с просьбой прийти к нему. Сэр Эктор, не зная, что против него были выдвинуты какие-либо обвинения, прибыл туда с очень немногими сопровождающими, так как Майотен сделал вид, что хочет только поговорить с ним, но как только он появился на пороге, тот заключил его под стражу и отвез в Аррас, где он оставался в заточении значительное время. Однако благодаря усилиям своих друзей он был доставлен в присутствие герцога в Хесдин, где умело защищался против выдвинутых обвинений и заявил, что это сам Майотен сделал упомянутые им предложения. Обмен обвинениями, наконец, зашел так далеко, что Майотен бросил перчатку, которую сэр Эктор с позволения герцога тут же поднял. Бой был назначен на 20 июня, то есть через сорок дней от дня вызова. Обоими было дано достаточно залогов, чтобы они явились лично в назначенный день.

День поединка

Герцог Бургундский вышел из своего дворца в Аррасе около десяти часов 20 июля, прибыв в сопровождении своего двора и рыцарства на место, которое было приготовлено для него на большой рыночной площади, там же, где обычно проводились все турниры. Графы де Сен-Поль, де Линьи и другие высокопоставленные лица заняли место вместе с герцогом. Два красивых шатра были раскинуты по обеим сторонам ристалища, а возле них стояли два больших деревянных кресла для отдыха чемпионов. По правую руку от герцога стоял Майотен, как апеллянт, а по левую руку – сэр Эктор. Шатер сэра Эктора был очень богато украшен шестнадцатью гербами, отражавших четыре поколения его предков с каждой стороны. Также на нем было нанесено изображение гробницы, потому что сэр Эктор был посвящен в рыцари у Гроба Господня в Иерусалиме.

Вскоре после этого герольдмейстер вызвал Майотена лично явиться и выполнить свои обязательства. Около одиннадцати часов он покинул свой особняк в сопровождении сеньора де Шарни, сеньора де Юмьера, сэра Питера Кьереля, сеньора де Раменкура, и многих других благородных, его родственников и друзей. Он был верхом на коне, покрытом его гербами, в простых (не покрытых налатником) доспехах, в бацинете с опущенным забралом, держа в одной руке копье, а в другой - один из двух мечей, поскольку он был снабжен двумя, а также большим кинжалом, висящим на его боку. Его коня вели под уздцы два пеших рыцаря и по прибытии к барьерам он принес обычные клятвы в руки сэра Жака де Бриме, который был назначен свидетелем для этой цели. Сделав это, барьеры были распахнуты, и он вошел со своими пешими спутниками, которые затем предстали перед герцогом Бургундским. После этого он подъехал к своему креслу, где спешился, и вошел в свой шатер, чтобы отдохнуть и дождаться своего противника. Синьор де Шарни, который был его поручителем, назначенным чтобы проинструктировать его, как действовать в поединке, вошел в шатер вслед за ним, как и несколько его доверенных друзей.

Герольд Артуа вызвал теперь сэра Эктора де Флави таким же образом, как и в прошлый раз, и не прошло и четверти часа, как сэр Эктор покинул свой дом и подъехал к барьерам верхом, во всеоружии, как и его противник, в величественном сопровождении нобилей, среди которых были два сына графа де Сен-Поль, Луи и Тибо, ведшие лошадь сэра под уздцы. Остальные сеньоры следовали за ними пешком, а именно: сеньор Антуан, видам Амьена, Жан де Флави, брат сэра Гектора, Хью де Лонуа, сеньор де Шарньи, сеньор де Савез, сэр. Джон де Фоссо, сеньор де Кревкер и многие другие дворяне и знатные оруженосцы. По прибытии сэра Гектора к барьерам он принес присягу, а затем поклонился герцогу. Он подошел к своему стулу, спешился и вошел в свой шатер. Вскоре после этого оба они выступили пешком перед герцогом и поклялись святыми евангелистами, что их ссора правомерна и что они будут сражаться честно, а затем снова вернулись в свои шатры.

Герольд Артуа сделал заявление, что все лица под страхом смерти должны покинуть ристалище, за исключением тех, которым было поручено охранять их. Герцог приказал, чтобы восемь человек с каждой стороны, родственники или друзья бойцов, оставались в ристалище безоружными, в дополнение к восьми стражам, которые были назначены охранять барьеры или положить конец сражению, по желанию герцога.

Кресла бойцов были убраны, чемпионам снова было объявлено выйти вперед и выполнять свой долг. Услышав это, сначала на ристалище выступил Майотен де Бур, как апеллянт, а затем сэр Эктор, и каждый красиво держал в руке копье. При сближении оба метнули копья, но ни один не попал в другого. Затем они, с большим мужеством, подошли ближе друг к другу и начали бой на мечах. Сэр Эктор, нанеся несколько уколов в лицо оппонента, поднял своим мечом забрало шлема Майотена, так, что он становилось ясно видным со стороны, что заставило многих видевших это решить, что сэр Эктор побеждает, а значит, прав в этом споре. Однако Майотен, не проявляя видимого беспокойства, вскоре закрыл забрало, ударив по нему рукоятью меча и отступив на несколько шагов.

Оба чемпиона проявили величайшую доблесть друг против друга, но в определенный момент герцог бургундский приказал прекратить дальнейшее разбирательство, что немедленно было выполнено теми, кто был уполномочен для этой цели. И ни одна из сторон в этот день не пролила крови. Противникам было приказано удалиться в свои покои, и они подчинились, оставив ристалище каждый со своего конца. А наутро они обедали за столом герцога, сэр Эктор сидел по правую руку от него, а сэр Майотен по левую. Когда обед был окончен, герцог приказал им под страхом смертной казни ничего больше не предпринимать ни друг против друга, ни против своих друзей, ни против союзников и отложить в сторону всю злобу и ненависть, которые были между ними. В подтверждение чего он заставил их пожать руки.

Подводя итог

Так закончился судебный поединок по обвинению в предательстве персоны герцога Бургундии. Правоприменение в средние века хотя и редко, но все же прибегало к древней концепции Божьего суда, позволяя сторонам выяснить отношения на поле сражения и по результату этого поединка, определить виновную и невиновную стороны. Мы прекрасно понимаем, что такой подход к определению правоты не может быть объективным, но ввиду отсутствия возможности доказать или опровергнуть вину, средневековый человек обращался к высшим силам как единственно возможной инстанции, в надежде, что в критический момент рука виновного дрогнет и тот, понимая в своем сердце неправоту, признает проигрыш.

Не менее важно и то, что такой формализованный, ритуализированный поединок, ограничивал возможность двойного толкования его исхода, а значит, пресекал дальнейшие попытки выяснить отношения, отомстить (либо начать затяжную личную войну между враждующими феодальными кланами). А значит, один верно проведенный судебный бой мог предотвратить долгие годы взаимного кровопролития между вассалами.

Интересно здесь то, что смертельный бой был окончен, как и многие турнирные бои того времени, прежде, чем пролилась кровь и совершилось непоправимое. Можно предполагать, что герцог Филипп Добрый решил не доводить бой до конца по одной из двух причин: либо он видел, как описывает хроника, что боец защищавший его честь явно проигрывает, а значит, он рискует потерять рыцаря, полностью стоящего на его стороне, что было бы очень серьезной утратой, либо же герцогу изначально не нравилось отсутствие серьезных доказательств со стороны обвинения и он решил прекратить бой, не допуская дальнейшего развития вполне возможно, надуманной проблемы. Так или иначе, оба участника поединка получили возможность доказать свою правоту на ристалище и в скором времени конфликт был исчерпан.