ЛОСЕВ АЛЕКСЕЙ ФЁДОРОВИЧ

Русский фи­ло­соф, фи­ло­лог, пи­са­тель.

Биография

Из дон­ских ка­за­ков. Учил­ся в Но­во­чер­кас­ской клас­сической гим­на­зии (1903-1911), од­но­вре­мен­но в музыкальной шко­ле итальянского скри­па­ча Ф. Стад­жи, в 1911-1915 годах на ис­то­ри­ко-фи­ло­ло­гическом факультете Московского уни­вер­си­те­та, ко­то­рый окон­чил по двум от­де­ле­ни­ям - фи­ло­соф­ско­му и клас­сической фи­ло­ло­гии.

Уча­ст­во­вал в дея­тель­но­сти Ре­лигиозно-фи­лософского общества па­мя­ти Вл.С. Со­ловь­ё­ва (с 1911 года), Пси­хо­ло­гического института, ос­но­ван­но­го Г.И. Чел­па­но­вым (с 1914 года), Воль­ной ака­де­мии ду­хов­ной куль­ту­ры Н.А. Бер­дяе­ва (с 1919 года).

В 1919-1921 годах профессор Ни­же­го­род­ско­го университета, в 1922-1929 годах - Московской кон­сер­ва­то­рии, где пре­по­да­вал эс­те­ти­ку, дей­ст­вительный член ГАХН (1923-1929). Лосев и его же­на, В.М. Со­ко­ло­ва (1898-1954), ак­тив­но уча­ст­во­ва­ли в дея­тель­но­сти московского круж­ка сто­рон­ни­ков имя­сла­вия (М.А. Но­во­сё­лов, Д.Ф. Его­ров и др.) и в 1929 году при­ня­ли тай­ный мо­на­ше­ский по­стриг под име­на­ми Ан­д­ро­ник и Афа­на­сия.

В 1927 году вы­шли в свет пер­вые ра­бо­ты его так называемого вось­ми­кни­жия, вы­со­ко оце­нён­ные С.Л. Фран­ком и Д.И. Чи­жев­ским, - «Фи­ло­со­фия име­ни», «Ан­тич­ный кос­мос и со­вре­мен­ная нау­ка», «Му­зы­ка как пред­мет ло­ги­ки», «Диа­лек­ти­ка ху­до­же­ст­вен­ной фор­мы», за­тем «Диа­лек­ти­ка чис­ла у Пло­ти­на» (1928), «Кри­ти­ка пла­то­низ­ма у Ари­сто­те­ля» (1929), «Очер­ки ан­тич­но­го сим­во­лиз­ма и ми­фо­ло­гии» и «Диа­лек­ти­ка ми­фа» (оба 1930), вы­звав­шая рез­кие на­пад­ки на Лосева в советской печа­ти и на XVI-м съез­де ВКП(б) (вы­сту­п­ле­ние Л.М. Ка­га­но­ви­ча и др.).

Аре­сто­ван­ный в апреле 1930 года, Лосев был осу­ж­дён по так называемому де­лу Ис­тин­но-пра­во­слав­ной церк­ви и от­прав­лен в ла­герь ОГПУ на строи­тель­ст­во Бе­ло­мор­ско-Бал­тий­ско­го ка­на­ла. В конце 1932 года вме­сте с же­ной ос­во­бо­ж­дён по ин­ва­лид­но­сти (поч­ти ос­леп) и за «ударный труд» в свя­зи с за­вер­ше­ни­ем строи­тель­ст­ва.

Ра­бо­тая по­ча­со­ви­ком в мо­с­ков­ских ву­зах и чи­тая вы­езд­ные лек­ции в про­вин­ции, Лосев про­дол­жал на­учную дея­тель­ность: сочинение «Са­мое са­мо» (опубликовано в 1994 году), под­го­тов­ка ис­то­рии ан­тич­ной эс­те­ти­ки и пол­но­го сво­да ми­фо­ло­гических пер­во­ис­точ­ни­ков ан­тич­но­сти («Ан­тич­ная ми­фо­ло­гия с ан­тич­ны­ми ком­мен­та­рия­ми к ней», опубликовано в 2005), фи­лософское ос­мыс­ле­ние ре­зуль­та­тов современной ма­те­ма­ти­ки и ло­ги­ки («Диа­лек­ти­че­ские ос­но­вы ма­те­ма­ти­ки», «О ме­то­де бес­ко­неч­но-ма­лых в ло­ги­ке» и др., опубликовано в сборнике «Ха­ос и струк­ту­ра», 1997).

В 1932-1933 годах соз­да­ёт фи­лософско-пси­хо­ло­гическую про­зу, имею­щую чер­ты хри­сти­ан­ской ан­ти­уто­пии, - по­вес­ти «Те­ат­рал», «Трио Чай­ков­ско­го», «Ме­теор», «Встре­ча», ро­ман «Жен­щи­на- мыс­ли­тель» и др. (опубликовано в 1990-х годах).

В 1942-1944 годах пре­по­да­вал ло­ги­ку на фи­лософском факультете МГУ, по­сле об­ви­не­ния в «идеа­лиз­ме» пе­ре­ве­дён в Московский государственный пе­да­го­ги­че­ский институт им. В.И. Ле­ни­на, где чи­тал кур­сы по клас­сической фи­ло­ло­гии и об­ще­му язы­ко­зна­нию.

С 1954 года по­мощ­ни­ком Лосева ста­но­вит­ся его уче­ни­ца А.А. Та­хо-Го­ди, в даль­ней­шем хра­ни­тель ар­хи­ва Лосева и из­да­тель его тру­дов.

С 1953 года вновь на­чи­на­ет­ся пуб­ли­ка­ция ра­бот Лосева, пре­ж­де все­го по ис­то­рии ан­тич­ной куль­ту­ры: «Ан­тич­ная ми­фо­ло­гия в её ис­то­ри­че­ском раз­ви­тии» (1957), «Го­мер» (1960; 2-е изд., 2006), «Ан­тич­ная му­зы­каль­ная эс­те­ти­ка» (1960), «Ан­тич­ная фи­ло­со­фия ис­то­рии» (1977), ста­тьи в Фи­ло­соф­ской эн­цик­ло­пе­дии (т. 3-5, 1964-1970) и эн­цик­ло­пе­дии «Ми­фы на­ро­дов ми­ра» (т. 1-2, 1980-1982), из­да­ние со­чи­не­ний Пла­то­на (т. 1-3, 1968-1972) и, на­ко­нец, главный труд его жиз­ни - «Ис­то­рия ан­тич­ной эс­те­ти­ки» (т. 1-8, 1963-1994, пе­ре­издано в 2000 году, к ней при­мы­ка­ет «Эл­ли­ни­сти­че­ски-рим­ская эс­те­ти­ка I-II веков н.э.», 1979, переиздано в 2002 году) - фак­ти­че­ски все­объ­ем­лю­щая ис­то­рия ан­тич­ной фи­ло­со­фии. Ис­то­ки но­во­ев­ро­пей­ской куль­ту­ры рас­смат­ри­ва­лись в «Эс­те­ти­ке Воз­рож­де­ния» (1978, 3-е издание, 1998), идей­ное на­сле­дие русской фи­ло­со­фии - в кни­гах «Вл. Со­ловь­ёв» (1983, 2-е издание, 1994) и «Вла­ди­мир Со­ловь­ёв и его вре­мя» (1990, 2-е издание, 2009).

Об­щим про­бле­мам лин­гвис­ти­ки и сим­во­лических форм по­свя­ще­ны ра­бо­ты «Вве­де­ние в об­щую тео­рию язы­ко­вых мо­де­лей» (1968, 2-е изд., 2004), «Язы­ко­вая струк­ту­ра» (1983), «Про­бле­ма сим­во­ла и реа­ли­сти­че­ское ис­кус­ст­во» (1976, 2-е изд., 1995), «Знак. Сим­вол. Миф» (1982).

Лосеву при­над­ле­жат пе­ре­во­ды Пла­то­на, Ари­сто­те­ля, Пло­ти­на, Про­кла, Сек­ста Эм­пи­ри­ка, Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та, Ни­ко­лая Ку­зан­ско­го.

Философия

Ре­лигиозно-фи­лософская кон­цеп­ция Лосева, раз­ви­тая им в ра­бо­тах 1920-1930-х годов, пред­став­ля­ет со­бой уни­каль­ный син­тез пе­ре­ос­мыс­лен­ной им мно­го­ве­ко­вой тра­ди­ции ан­тич­ной и средневековой мыс­ли (Пла­тон и не­оп­ла­то­низм, хри­сти­ан­ское апо­фа­ти­че­ское бо­го­сло­вие Дио­ни­сия Аре­о­па­ги­та, Гри­го­рия Па­ла­мы, Ни­ко­лая Ку­зан­ско­го), ме­то­до­ло­гии но­во­ев­ро­пей­ской фи­ло­со­фии (нем.ецкий клас­сический идеа­лизм, нео­кан­ти­ан­ст­во, фе­но­ме­но­ло­гия Э. Гус­сер­ля) и про­бле­ма­ти­ки русской ре­лигиозной фи­ло­со­фии конца XIX - начала XX века от Вл.С. Со­ловь­ё­ва (идея все­един­ст­ва) до П. А. Фло­рен­ско­го. Диа­лек­ти­ка, от­стаи­вав­шая­ся Лосева в ка­че­ст­ве центрального ме­то­да (её основными ис­точ­ни­ка­ми яви­лись «Пар­ме­нид» Пла­то­на, «Эн­неа­ды» Пло­ти­на, «Нау­ка ло­ги­ки» Г.В.Ф. Ге­ге­ля), рас­сма­т­ри­ва­лась им как сис­те­ма «за­ко­но­мер­но и не­об­хо­ди­мо вы­во­ди­мых ан­ти­но­мий» и их «син­те­ти­че­ских со­пря­же­ний», ох­ва­ты­ваю­щая все воз­мож­ные ти­пы бы­тия и при­ло­жи­мая к лю­бо­му пред­ме­ту и лю­бой сфе­ре че­ло­ве­че­ско­го опы­та, как «смы­сло­вой ске­лет ве­щей, обу­слов­ли­ваю­щий сам се­бя и ни от ка­ко­го со­дер­жа­ния ве­щей не за­ви­ся­щий» («Бы­тие. Имя. Кос­мос». М., 1993. С. 616, 74). В её кон­струк­тив­ном оформ­ле­нии Лосев пе­ре­ос­мыс­лил вос­при­ня­тый им прин­цип триа­ды - не­о­п­ла­то­ни­че­ской (пре­бы­ва­ние - вы­хо­ж­де­ние - воз­вра­ще­ние) и ге­ге­лев­ской (те­зис - ан­ти­те­зис - син­тез). Ис­ход­ное на­ча­ло диа­лек­ти­ки у Лосева - вос­хо­дя­щее к сверх­бы­тий­но­му и сверх­мыс­ли­мо­му Еди­но­му Пла­то­на и не­оп­ла­то­ни­ков «од­но» [в бо­лее позд­ней тер­ми­но­ло­гии - «са­мое са­мо» как яв­лен­ная в её бес­чис­лен­ных ин­тер­пре­та­ци­ях «аб­со­лют­ная ин­ди­ви­ду­аль­ность» ве­щи, не сво­ди­мой в её «не­по­зна­вае­мой глу­би­не» ни к ка­ким её при­зна­кам и пре­ди­ка­там, «аб­со­лют­ный пер­во­прин­цип все­го су­ще­го и не-су­ще­го, и в том чис­ле и се­бя са­мо­го» («Миф. Чис­ло. Сущ­ность». М., 1994. С. 339)], его смы­сло­вым по­ро­ж­де­ни­ем пред­ста­ют сле­дую­щие по­ня­тия пер­вич­ной триа­ды у Лосева - бы­тие (не­что, или «од­но су­щее», пред­по­ла­гаю­щее от­лич­ное от не­го «иное») и ста­нов­ле­ние как син­тез су­ще­го и не-су­ще­го, бы­тия и не­бы­тия («од­но су­щее в ином»). Эта ис­ход­ная триа­да до­пол­ня­ет­ся 4-м на­ча­лом, фик­си­рую­щим её осу­ще­ст­в­ле­ние (став­шее, факт, суб­стан­ция), и за­тем 5-м на­ча­лом, за­пе­чат­ле­ваю­щим её вы­ра­же­ние (сим­вол, имя), об­ра­зуя со­от­вет­ст­вен­но тет­рак­ти­ду и пен­та­ду. При этом по от­но­ше­нию к 4-му и 5-му на­ча­лам пер­вич­ная триа­да вы­сту­па­ет как не­что еди­ное («сфе­ра смыс­ла»), об­ра­зуя тем са­мым с ни­ми вто­рую триа­ду. Бы­тие-су­щее - вто­рое на­ча­ло пер­вич­ной триа­ды, опи­сы­вае­мое с по­мо­щью пла­то­нов­ских ка­те­го­рий то­ж­де­ст­ва, раз­ли­чия, дви­же­ния и по­коя, пред­ста­ёт в сво­ей ан­ти­но­мич­ной струк­ту­ре как «еди­нич­ность под­виж­но­го по­коя са­мо­то­ж­де­ст­вен­но­го раз­ли­чия» (Лосев на­зы­ва­ет это эй­до­сом - «смы­сло­вым из­вая­ни­ем», «яв­лен­ным ли­ком» ве­щи, или сущ­но­сти, диа­лек­ти­ка же есть «ло­гос», ло­гическое кон­ст­руи­ро­ва­ние эй­до­са, его «ка­те­го­ри­аль­ной оп­ре­де­лён­но­сти» - «Бы­тие. Имя. Кос­мос». С. 684, 707, 69, 70). Пе­ре­ход к бы­тию от сверх­су­ще­го «од­но­го» фик­си­ру­ет­ся в по­ня­тии «чис­ла» как са­мо­го пер­во­го прин­ци­па фор­мы, рас­чле­не­ния, оформ­ле­ния ве­щи внут­ри се­бя. «Од­но су­щее», от­ли­ча­ясь от ок­ру­жаю­ще­го его «ино­го», по­лу­ча­ет раз­дель­ность, гра­ни­цу, оно счис­ляе­мо и есть та­ким об­ра­зом чис­ло. В от­ли­чие от Ге­ге­ля, чис­ло у Лосева не сме­ши­ва­ет­ся с ко­ли­че­ст­вом и не по­ме­ща­ет­ся по­сле ка­че­ст­ва, но «иде­аль­ное чис­ло» (ана­ло­гом его яв­ля­ет­ся ге­ге­лев­ское по­ня­тие «ме­ры») пред­ше­ст­ву­ет вся­ко­му ка­че­ст­ву, ко­ли­че­ст­во же пред­ста­ёт про­сто как «со­счи­тан­ность че­го-то ка­че­ст­вен­но­го».

В мно­го­мер­ной «аб­со­лют­ной» диа­лек­ти­ке Лосева её ка­те­го­рии не про­сто вы­во­дятся од­на из дру­гой, но ка­ж­дая из них и все вме­сте про­ра­ба­ты­ва­ют­ся в све­те ка­ж­дой дру­гой. Так, сфе­ра смыс­ла (пер­вич­ная триа­да), рас­смот­рен­ная в ас­пек­те бы­тия, да­ёт смысл в его бы­тии-для-се­бя, т. е. са­мо­соз­на­ние (субъ­ект-объ­ект­ное взаи­мо­от­но­ше­ние), в ас­пек­те ста­нов­ле­ния да­ёт «стрем­ле­ние» («вле­че­ние»), а в ас­пек­те став­ше­го (суб­стан­ции) - лич­ность как но­си­тель смыс­ла, и т.д. (раз­ветв­лён­ную сис­те­му ка­те­го­рий диа­лек­ти­ки Лосева см. «Миф. Чис­ло. Сущ­ность». С. 270).

Пер­со­на­ли­сти­че­ское по­ни­ма­ние бы­тия у Лосева («наи­бо­лее кон­крет­на и ре­аль­на лич­ность, а так­же сре­да, где лич­ность жи­вёт и дей­ст­ву­ет, - об­ще­ст­во», там же, с. 296) ис­хо­дит из по­ни­ма­ния пер­во­сущ­но­сти как хри­сти­ан­ской аб­со­лют­ной Лич­но­сти в от­ли­чие от без­лич­но­го не­оп­ла­то­ни­че­ско­го Еди­но­го и ге­ге­лев­ской аб­со­лют­ной идеи. В хри­сти­ан­ском дог­ма­те о Трои­це Лосев опо­зна­ёт им­пли­цит­но со­дер­жа­щее­ся в нём 4-е («со­фий­ное») на­ча­ло суб­стан­ци­аль­ной осу­ще­ст­в­лён­но­сти и 5-е («оно­ма­ти­че­ское») на­ча­ло вы­ра­же­ния, пред­став­лен­ное пред­веч­ным не­твар­ным име­нем Бо­жи­им. От­стаи­вая в раз­ви­вае­мой им диа­лек­ти­ке име­ни прин­ци­пы имя­сла­вия («Имя Бо­жие есть сам Бог, но Бог сам - не имя» -пись­мо Фло­рен­ско­му от 30.1.1923), Лосев воз­во­дил их к ут­вер­ждён­но­му в ка­че­ст­ве пра­во­слав­ной док­три­ны уче­нию Гри­го­рия Па­ла­мы о не­по­сти­жи­мой сущ­но­сти Бо­га и ис­хо­дя­щих от Не­го не­твар­ных энер­ги­ях, про­ни­зы­ваю­щих мир и со­об­щае­мых че­ло­ве­ку. Имя рас­смат­ри­ва­ет­ся Лосевым как смы­сло­вая энер­гия сущ­но­сти, не­от­де­ли­мая и в то же вре­мя от­лич­ная от неё, как ору­дие вза­им­но­го об­ще­ния и взаи­мо­по­ни­ма­ния ме­ж­ду ней и всем ок­ру­жаю­щим, на­ко­нец, как «ос­мыс­ле­ние её как объ­ек­тив­но оп­ре­де­лён­ной лич­но­сти», как пре­дел её ак­тив­но­го «смы­сло­во­го са­мо­от­кро­ве­ния» (Там же. С. 834, 841). Твар­ное бы­тие дер­жит­ся энер­ги­ей, ис­хо­дя­щей от пер­во­сущ­но­сти, су­ще­ст­ву­ет «в по­ряд­ке при­час­тия к её име­ни», но оно при­ча­ст­но к ней в раз­ной сте­пе­ни, что обу­слов­ли­ва­ет различную ин­тен­сив­ность это­го бы­тия (различнаяна­пря­жён­ность, не­од­но­род­ность про­стран­ст­ва, вре­ме­ни, кос­мо­са в це­лом, пред­став­ляю­ще­го со­бой «ле­ст­ни­цу… раз­ных сте­пе­ней жиз­нен­но­сти или за­твер­де­ло­сти сло­ва» - «Бы­тие. Имя. Кос­мос». С. 734-735).

Об­ра­зом бы­тия лич­но­сти, её не­от­де­ли­мым и от­лич­ным от неё «ли­ком» вы­сту­па­ет у Лосева миф, по­ня­тый как сим­во­ли­че­ски вы­ра­жен­ное жи­вое ин­туи­тив­ное взаи­мо­от­но­ше­ние субъ­ек­та и объ­ек­та. В кон­тек­сте лич­но­ст­но­го бы­тия вся­кая вещь мо­жет стать ми­фом. Миф как са­мо­соз­на­тель­ное ис­то­рическое бы­тие лич­но­сти есть чу­до, по­ня­тое как взаи­мо­от­но­ше­ние двух (или не­сколь­ких) лич­но­ст­ных пла­нов, «сов­па­де­ние слу­чай­но про­те­каю­щей эм­пи­ри­че­ской ис­то­рии лич­но­сти с её иде­аль­ным за­да­ни­ем» («Миф. Чис­ло. Сущ­ность». С. 171-172). В от­ли­чие от ре­ли­гии, спе­ци­фический миф ко­то­рой пред­став­ля­ет со­бой «суб­стан­ци­аль­ное са­мо­ут­вер­жде­ние лич­но­сти в веч­но­сти», миф как та­ко­вой есть «энер­гий­ное, фе­но­ме­наль­ное са­мо­ут­вер­жде­ние лич­но­сти не­за­ви­си­мо от про­бле­мы взаи­мо­от­но­ше­ния веч­но­сти и вре­ме­ни» (Там же. С. 106).

Вы­ра­же­ние, выс­шей фор­мой ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся «лич­ность, дан­ная в ми­фе и офор­мив­шая своё су­ще­ст­во­ва­ние че­рез своё имя» («Фор­ма. Стиль. Вы­ра­же­ние». М., 1995. С. 39), - ис­ход­ное по­ня­тие эс­те­ти­ки Лосева. Сим­во­лическая при­ро­да вы­ра­же­ния как един­ст­ва внут­рен­не­го и внеш­не­го, смыс­ла и его «ало­ги­че­ски-ма­те­ри­аль­но­го» во­пло­ще­ния кон­кре­ти­зи­ру­ет­ся в по­ня­тии «ху­до­же­ст­вен­ной фор­мы» (ху­дожественногооб­раза) как «прин­ци­пи­аль­но­го рав­но­ве­сия ло­ги­че­ской и ало­ги­че­ской сти­хии», их пол­но­го взаи­мо­про­ник­но­ве­ния («слу­чай­ность, дан­ная как аб­со­лют­ное, и аб­со­лют­ное, дан­ное как слу­чай­ность, при пол­ном и аб­со­лют­ном то­ж­де­ст­ве их», там же, с. 45, 198). В «ан­ти­но­ми­ях аде­к­ва­ции» ху­дожественная фор­ма рас­кры­ва­ет­ся у Лосева как син­тез сво­бо­ды и не­об­хо­ди­мо­сти: пер­во­об­раз, слу­жа­щий про­об­ра­зом ху­дожесвенной фор­мы и бес­соз­на­тель­ным кри­те­ри­ем её кон­ст­рук­ции, впер­вые «твор­че­ски и энер­гий­но» соз­да­ёт­ся са­мой ху­дожественной фор­мой и осо­зна­ёт­ся в этом творческом про­цес­се. В ка­че­ст­ве соб­ст­вен­но­го не­от­ли­чи­мо­го от неё и по­то­му не­вы­ра­зи­мо­го пер­во­об­ра­за ху­дожественная фор­ма, вы­ра­жая са­моё се­бя, есть вме­сте с тем «вы­ра­же­ние не­вы­ра­зи­мо­го».

Виднейший представитель фи­ло­со­фии му­зы­ки в Рос­сии, Лосев рас­смат­ри­вал му­зы­ку как искусство вре­ме­ни, по­ня­то­го как «ста­но­вя­щий­ся под­виж­ной по­кой», «ало­ги­че­ское ста­нов­ле­ние чис­ла», и со­от­вет­ст­вен­но ви­дел в ней вы­ра­же­ние «жиз­ни чис­ла» (Там же. С. 509, 543, 549). Вре­мя в му­зы­ке не ухо­дит в про­шлое и пред­ста­ёт как сплош­ное «дли­тель­но-из­мен­чи­вое» «веч­ное на­стоя­щее» (С. 492). «Смы­сло­вая фи­гур­ность чис­ла» вно­сит в эту «сплош­ную те­ку­честь» на­ча­ло по­ряд­ка, ко­то­рое во­пло­ща­ет­ся в зву­ко­вы­сот­ной сис­те­ме (лад) и мет­ро­рит­ми­че­ской струк­ту­ре. Пи­фа­го­рей­ско-пла­то­нов­ское на­сле­дие в ис­тол­ко­ва­нии му­зы­ки со­че­та­ет­ся у Лосева с литературно-фи­лософской тра­ди­ци­ей ро­ман­тиз­ма, пре­ж­де все­го в «сло­вес­ной транс­крип­ции» смы­сло­вой сущ­но­сти кон­крет­ных про­из­ве­де­ний - Р. Ваг­не­ра и А. Н. Скря­би­на, Л. ван Бет­хо­ве­на, Ф. Лис­та, П. И. Чай­ков­ско­го, Н. А. Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва и др. («му­зы­каль­ный миф», в воз­мож­ных бес­чис­лен­ных сло­вес­ных ва­ри­ан­тах ко­то­ро­го рас­кры­ва­ет­ся за­дан­ная про­из­ве­де­ни­ем «еди­ная и един­ст­вен­ная» струк­ту­ра его пе­ре­жи­ва­ния).

В мно­го­численных ра­бо­тах по ис­то­рии ан­тич­ной ми­фо­ло­гии, фи­ло­со­фии и эс­те­ти­ки, рас­кры­ваю­щих их глу­бин­ное един­ст­во, фи­зи­ог­но­ми­ка ан­тич­ной куль­ту­ры, сло­вес­ные порт­ре­ты ха­рак­тер­ных её пред­ста­ви­те­лей (вы­ра­зительное опи­са­ние ду­хов­но­го об­ли­ка Со­кра­та, ан­тич­но­го скеп­ти­ка или эпи­ку­рей­ца и т. п.) со­че­та­ют­ся с фи­лософско-ис­то­рическим ос­мыс­ле­ни­ем ан­тич­но­сти как це­ло­ст­но­го куль­тур­но-ис­то­рического ти­па с оп­ре­де­ляю­щей его пла­сти­че­ской ин­туи­ци­ей бы­тия, ко­то­рая оформ­ля­ет­ся в пред­став­ле­нии о кос­мо­се как жи­вом оду­шев­лён­ном су­ще­ст­ве, в «те­лес­нос­ти ан­тич­но­го клас­си­че­ско­го идеа­ла» и свя­зан­ной с ней «эс­те­ти­ке чи­сло­вой гар­мо­нии» («Ис­то­рия ан­тич­ной эс­те­ти­ки». М., 2000. Т. 1. С. 141).

Ос­но­ву но­во­ев­ро­пей­ской куль­ту­ры со­став­ля­ет, по Лосеву, «аб­со­лю­ти­за­ция че­ло­ве­че­ско­го субъ­ек­та»: «транс­цен­дент­ные ре­аль­но­сти» пре­вра­ща­ют­ся в субъ­ек­тив­ные идеи, ак­ту­аль­ная бес­ко­неч­ность средневекового Аб­со­лю­та (Бо­га) сме­ня­ет­ся по­тен­ци­аль­ной бес­ко­неч­но­стью веч­но ищу­щей че­ло­ве­че­ской лич­но­сти. На­ча­ло это­го про­цес­са зна­ме­ну­ет со­бой эпо­ха Воз­ро­ж­де­ния, с её «ар­ти­сти­че­ским ин­ди­ви­дуа­лиз­мом» и «амо­раль­ным тра­гиз­мом» («Эс­те­ти­ка Воз­ро­ж­де­ния». М., 1982. С. 412, 445); «по­сле Воз­ро­ж­де­ния мир ве­щей стал при­зна­вать­ся лишь в ме­ру сво­ей осоз­нан­но­сти… пе­ре­жи­то­сти, вос­при­ня­то­сти» («Я со­слан в XX век...». М., 2002. Т. 2. С. 66). Му­зы­ка, быв­шая в сред­ние ве­ка лишь «пье­де­ста­лом» для ре­лигиозной жиз­ни, в сво­ём са­мо­сто­ятельном су­ще­ст­во­ва­нии рас­смат­ри­ва­ет­ся Лосева как тра­гическая по­пыт­ка вос­соз­дать «субъ­ек­тив­но-бо­же­ст­вен­ное са­мо­ощу­ще­ние», ру­ко­во­дству­ясь «аб­со­лют­ным про­из­во­лом внут­рен­не­го са­мо­оп­ре­де­ле­ния» (Там же. Т. 1. С. 118, 123). В «му­зы­каль­ном вос­тор­ге», тре­бую­щем лишь «внут­рен­не-ощу­ти­тель­ной со­б­ран­но­сти» и «куль­тур­но­го утон­че­ния» (они мо­гут со­вме­щать­ся с лю­бым по­ве­де­ни­ем и лю­бой мо­ра­лью), Лосев ви­дел дос­туп­ную для се­ку­ляр­ной куль­ту­ры Но­во­го вре­ме­ни за­ме­ну «сверх-ум­но­го экс­та­за» и ре­аль­но­го те­лес­но-ду­шев­но­го «пре­об­ра­же­ния» че­ло­ве­ка, ко­то­рые дос­ти­га­ют­ся под­виж­ни­че­ской прак­ти­кой мо­лит­вен­но­го «ум­но­го де­ла­ния» (Там же. С. 148-150).

В ра­бо­тах по язы­ко­зна­нию 1940-1980-х годов обос­но­вы­ва­лась ин­тер­пре­та­тив­но-ком­му­ни­ка­тив­ная при­ро­да язы­ка как «прак­ти­че­ски осу­ще­ст­в­лён­но­го мыш­ле­ния» и как «ору­дия об­ще­ния и со­об­ще­ния» (язык как един­ст­во вы­ра­же­ния и из­ве­ще­ния смыс­ла - для дру­го­го и для са­мо­го се­бя). В чис­ле важ­ней­ших «приё­мов ком­му­ни­ка­ции» жи­во­го язы­ка Лосев вы­де­лил ин­то­на­цию и экс­прес­сию, в за­ви­си­мо­сти от ко­то­рых «од­но и то же сло­во или груп­па слов мо­жет быть по­ве­ст­во­ва­ни­ем, во­про­сом, по­бу­ж­де­ни­ем, удив­ле­ни­ем, по­же­ла­ни­ем, моль­бой, при­ка­за­ни­ем» («Знак. Сим­вол. Миф». М., 1982. С. 22). Ин­тер­пре­та­тив­ны­ми по сво­ему ха­рак­теру яв­ля­ют­ся «ва­лент­ность» ка­ж­до­го язы­ко­во­го эле­мен­та (его по­тен­ци­аль­ная «бес­ко­неч­ная смы­сло­вая за­ря­жен­ность») и спе­ци­фи­че­ское для ка­ж­до­го ес­теств. язы­ка слож­ное «пе­ре­пле­те­ние ло­ги­че­ских и ком­му­ни­ка­тив­ных зна­че­ний», ко­гда пред­мет­но-смы­сло­вое со­дер­жа­ние мо­жет быть ис­тол­ко­ва­но в раз­ных его ас­пек­тах (за­пе­чат­лён­ных, в ча­ст­но­сти, в эти­мо­ло­гии) и в раз­ных мо­ду­сах по­ни­ма­ния (например, дей­ст­вие как суб­стан­ция и как ка­че­ст­во в сло­вах «хо­ж­де­ние» и «хо­дя­щий», грам­ма­тическая ка­те­го­рия настоящего времени в зна­че­нии про­шло­го или бу­ду­ще­го и т. п. - «О ком­му­ни­ка­тив­ном зна­че­нии грам­ма­ти­че­ских ка­те­го­рий», 1965).

В от­тал­ки­ва­нии от вос­при­ня­той им сло­вес­но­сти русского сим­во­лиз­ма сло­жил­ся экс­прес­сив­ный стиль Лосева с ха­рак­тер­ны­ми для не­го рез­ки­ми пе­ре­па­да­ми, сме­ной ака­де­мического из­ло­же­ния раз­го­вор­ны­ми ин­то­на­ция­ми, ли­рическими и пуб­ли­ци­стическими от­сту­п­ле­ния­ми, иро­ни­че­ски обы­гран­ны­ми об­ра­ще­ния­ми к во­об­ра­жае­мо­му со­бе­сед­ни­ку и оп­по­нен­ту.

Сочинения:

Страсть к диа­лек­ти­ке. М., 1990;

Фи­лосо­фия. Ми­фо­ло­гия. Куль­ту­ра. М., 1991;

Жизнь: По­вес­ти, рас­ска­зы, пись­ма. СПб., 1993;

Про­бле­ма ху­до­же­ст­вен­но­го сти­ля. К., 1994;

Ми­фо­ло­гия гре­ков и рим­лян. М., 1996;

Имя. СПб., 1997;

Лич­ность и Аб­со­лют. М., 1999;

Дио­ген Ла­эр­ций - ис­то­рик ан­тич­ной фи­ло­со­фии. 2-е изд. М., 2002;

Бо­ги и ге­рои Древ­ней Гре­ции. М., 2002 (совм. с А. А. Та­хо-Го­ди);

«Ра­дость на ве­ки»: Пе­ре­пис­ка ла­гер­ных вре­мен: [А. Ф. Ло­сева c В. М. Ло­се­вой]. М., 2005;

Ис­то­рия ан­тич­ной фи­ло­со­фии в кон­спек­тив­ном из­ло­же­нии. 3-е изд. М., 2005;

Пла­тон. Ари­сто­тель. 3-е изд. М., 2005 (совм. с А. А. Та­хо-Го­ди);

Выс­ший син­тез: Не­из­вест­ный Ло­сев. М., 2005;

Эс­те­ти­ка при­ро­ды. 2-е изд. К., 2006 (совм. с М. А. Та­хо-Го­ди);

Вещь и имя. Са­мое са­мо. СПб., 2008;

Диа­лек­ти­ка ми­фа; До­пол­не­ние к «Диа­лек­ти­ке ми­фа». М., 2008.