«Чтобы знали. Продолжение». Сборник рассказов 

В Санкт-Петербурге состоялась презентация сборника о Героях Специальной военной операции «Чтобы знали. Продолжение».

Книга рассказывает о войне через призму судеб тех, кто непосредственно участвовал в боевых действиях или переживал тяготы военного времени в тылу. В ней собраны произведения действующих военнослужащих, медработников, волонтёров, оказывающих помощь на СВО, добровольцев – людей разных возрастов, жителей Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Каждый рассказ – это частица большой истории, уникальный фрагмент мозаики, складывающейся в полную картину того, как русский народ борется за свою свободу и независимость. Проект направлен на популяризацию чтения произведений о СВО среди школьников и студентов. 

 Одним из соавторов книги выступил полковник в отставке, ветеран СВО, депутат Законодательного собрания Ленинградской области Сергей Мачинский. Публикуем два рассказа автора.

 К О Т

Его вынесли из Волчанска. Группа возвращалась с задачи и среди руин увидела его. Кота. Он не пищал, не мяукал, не ластился и не просил ничего. Он, наверное, считал, что он уже давно умер и попал в кошачий ад. В Ад, где нет теплого дома, миски и лотка. Любимого хозяина или хозяйки, к которой можно прижаться теплым боком и помурчать, проваливаясь в мягкие кошачьи сны. Нет еды и воды. Есть только пропитанный гарью и бетонной пылью горячий воздух. Есть пыльные столбы разрывов, вспухающие в гулящей тишине.

Кот давно оглох и научился чувствовать, куда ударит снаряд. Чувствовал он это не интуицией, а опытом избитого за месяцы, проведенные под обстрелами в разрушенном городе тела. Облезший хвост, голые без шерсти бока с рядом поступающих через кожу ребер. Сломанное ухо и взгляд. Взгляд видевшего ВСЕ. Такие же глаза бывают у солдат, вернувшихся с передовой. Именно вернувшихся. Тех, кто прошел всё, осознал и вернулся. Не лихорадочный, ошалевший взгляд горящих глаз вышедшего из боя. А солдата, который уже переварил в себе весь адреналин, похоронил и отпустил погибших, обматерил всех от Бога до комвзвода и вернулся.

Кот смотрел на людей, как на равных. Такой себе на уме, бывалый Кот. Кот солдат. Его прихватили и вынесли в ПВД. Мы пили чай, сидя на снарядных ящиках, когда в землянку вошёл Кот. Осмотрел всех, по-хозяйски осмотрелся, запрыгнул на ящик, сел и стал слушать. Заметьте, не попрошайничать, не ластиться с мурчанием, не лизаться. Сел и стал слушать, подергивая своим перебитым ухом. Слышал ли он что-то? Не знаю. Но он сидел равный среди равных. Сидел и слушал или смотрел на шевелящиеся губы людей. Он не вздрагивал также, как и люди от близких выстрелов орудий. Просто сидел и возвращался из Ада в Рай. Простой кошачий и солдатский рай. Туда, где тепло, говорят и нет разрывов.

Т У М А Н

Глухо хлопнула об землю дверь, впуская свежий влажный воздух в сырое затхлое с ночи нутро блиндажа. Утренние сумерки, наполненные причудливыми тенями, медленно уползали в чащу. Туман висел над землёй, пытаясь удержать в своем сером мареве ночную тьму. Лес молчал глубокой, физически осязаемой в тяжелом рассветном сыром сумраке тишиной. Изредка, тяжело шлепаясь на землю, долбили капли. Прелая, свалявшаяся от воды листва вперемешку с рыжей опавшей хвоей принимала впитывая в себя капли. Утробно урча, тихо, но басовито, будто сытый медведь, по разбитой колее полз Урал с потушенными фарами.

Тихо меся рыжую глину, грустно поскрипывая рессорами, неуклюже переваливаясь на выбоинах, он скрылся в глубине леса. И опять вползла тишина. Первая горькая затяжка сигаретного дыма, со скрежетом пробивая заслон прогорклого воздуха блиндажной печи, упала в легкие. В вышине невидимые за облаками и туманом, где-то меж покрытых серой рябью голых стволов деревьев гасли звезды. Хлопнула еще одна дверь. В голове с хихиканьем пронеслась мысль: "подземное царство гномов".. Звонко бряцнул ремень автомата, заерзавшего как хмурый филин в своем дупле, часового. Боковое зрение выхватывает белое пятно, такое неожиданное и чужеродное в этом гномьем царстве, серого, черного и грязно-зеленого.

На крыше блиндажа сидит белый с рыжим кот. Не грязно-белый как все белое здесь. А искряще белый. Кот как будто только вышел из чистой уютной квартиры, от него веет уютом и домашним теплом. Гулко, до звона в ушах, ухает орудие. Туман колышет воздушная волна. Разрывает его на мелкие куски и распихивает по закуткам лесной чащи. Туда, где, уползая, еще ютится сумрак. Капли шумным ливнем опадают с деревьев, попадают на непокрытую полоску, стекают по шее на спину, заставляя передернуться.

Кот медленно с невозмутимостью сфинкса поворачивает голову и смотрит мне в глаза. От него будто исходит уют и тепло. В душу врывается тоска о доме, воображение бередят воспоминания. Образы близкого и родного калейдоскопом теней носятся в туманных клочьях. Замерев темными, серо-зелеными тенями, пряча угольки сигарет в сжатых кулаках, у блиндажей тихо стоят солдаты. Глаза, наполненные тоской, блестя влагой, ловят секунды и всепонимающий взгляд кота.

Небо светлеет, впуская рассвет. Кот медленно встает и исчезает под землей, скрывшись в одном из блиндажей, ставшем ему домом. Одно за одним бьют орудия, окончательно разгоняя тишину, туман и тоску. В глазах бойцов тоска гаснет медленно или не гаснет, а как алый раскаленный металл под прессом темнеет, наливаясь решимостью, решимостью выжить, победить и вернуться.. Наступил новый день. Новый день войны, новый день, где шаг - это шаг к дому, к Победе или в бессмертье.