КЕ́ТЫ

Народ в России.

Са­мо­на­зва­ние – кет, ке­то – че­ло­век, мн. ч. денг – на­род; ус­тар. – ос­тя­ки, ени­сей­ские ос­тя­ки, ени­сей­цы, ази­ат­цы.

Жи­вут по сред­не­му и ниж­не­му Ени­сею (по­сёл­ки Во­ро­го­во, Су­ма­ро­ко­во, Бах­та, Верх­не­им­батск, Кан­го­то­во, Ве­ре­ща­ги­но, Бак­ла­ни­ха, Ту­ру­ханск, Го­ро­ши­ха) и его при­то­кам – ре­кам Ело­гуй (с цен­тром в пос. Кел­лог), Ту­ру­хан (пос. Фар­ко­во), Ку­рей­ка (по­сёл­ки Сер­ко­во и Мун­дуй­ка на оз. Мун­дуй­ское), в ни­зо­вь­ях р. Сур­гу­ти­ха (пос. Сур­гу­ти­ха) в Ту­ру­хан­ском р-не Крас­но­яр­ско­го края; р. Под­ка­мен­ная Тун­гу­ска (по­сёл­ки Су­ло­май, Бай­кит и По­ли­гус) на юго-востоке Эвен­кий­ско­го р-на (до 2007 – ав­то­ном­но­го окр.), а так­же в Ени­сей­ском (пос. Яр­це­во) и Игар­ском ра­йо­нах Крас­но­яр­ско­го края. К К. ино­гда оши­боч­но при­чис­ля­ли кет­ских (по р. Кеть) и сым­ских (по р. Сым) сель­купов. Чис­лен­ность 1,5 тыс. чел., в т. ч. в Крас­но­яр­ском крае 1,2 тыс. чел., Эвен­кий­ском р-не 211 чел. (2002, пе­ре­пись); око­ло по­ло­ви­ны жи­вут в го­ро­дах (Крас­но­ярск, Ени­сейск, Игар­ка, Но­рильск, Свет­ло­горск и др.). Го­во­рят в осн. по-рус­ски, часть со­хра­ня­ет кет­ский язык. Офи­ци­аль­но с 17 в. бы­ли пра­во­слав­ны­ми, с кон. 20 в. рас­про­ст­ра­ня­ет­ся про­тестант­ст­во.

К. – са­мый се­вер­ный из на­ро­дов, го­во­рив­ших на ени­сей­ских язы­ках. Их ран­нюю историю связывают с культурами брон­зо­во­го ве­ка (2-е тыс. до н. э.) гор­но-та­ёж­ной зо­ны в меж­ду­ре­чье вер­хо­вь­ев Оби и Ени­сея (в т. ч. с комп­лек­сом Са­мусь 4 – см. в ст. Са­мусь­ская куль­тура­). В на­ча­ле н. э. вхо­ди­ли в зо­ну гунн­ско­го и тюрк. влия­ния. Пред­ки соб­ст­вен­но К. жи­ли в осн. в Куз­нец­ко-Ми­ну­син­ской кот­ло­ви­не. Воз­мож­ны их кон­так­ты с тюр­ка­ми и юж. са­модий­ца­ми. В пе­ри­од тюрк. эк­спан­сии (9–13 вв.) К. про­дви­ну­лись из Сая­но-Ал­тая по Ир­ты­шу че­рез Обь в Ва­сю­га­нье, на Тым, Сым, в вер­хо­вь­я Ело­гуя; по То­ми – че­рез Обь и Кеть в ле­во­бе­ре­жье Ени­сея. Ос­таль­ные ени­сей­ско­языч­ные груп­пы к сер. 19 в. во­шли в со­став ха­ка­сов, ту­вин­цев, шор­цев, сев. ал­тай­цев.

Кон­так­ты с рус­ски­ми с нач. 17 в. К. про­жи­ва­ли в Ман­га­зей­ском (се­вер­ные, или ин­бат­ские, К., вклю­чав­шие груп­пы: ин­ба­ки – в ни­зовь­ях рек Верх­ний Им­бак и Ело­гуй; бо­гден­цы – в ни­зовь­ях р. Бах­та; зем­ша­ки – в ни­зовь­ях Под­ка­мен­ной Тун­гу­ски) и Ени­сей­ском (юж­ные К.: за­ка­мен­ные ос­тя­ки – по ре­кам Дуб­чес и Сым; дю­ка­ны, или юги, – в ни­зовь­ях рек Сым и Кас; куз­нец­кие К. – в ра­йо­не Ени­сей­ско­го ост­ро­га, совр. Ени­сейск, и др.) уез­дах. В 18 в. миг­ри­ро­ва­ли вниз по Ени­сею до рек Ту­ру­хан и Ку­рей­ка, об­ра­зо­ва­лись сме­шан­ные (в т. ч. кет­ско-сель­куп­ские) тер­ри­то­ри­аль­ные груп­пы: шай­хин­ская (под­ка­мен­но­тун­гус­ская), бах­тин­ская, ело­гуй­ская, фи­ган­ская, кан­га­тов­ская, ниж­не­ин­бат­ская, ту­ру­хан­ская, ку­рей­ская. Тер­мин «К.» ут­вер­дил­ся с 1920-х гг. По пе­ре­пи­си 1926 на­счи­ты­ва­ли 1,4 тыс. чел. В сер. 20 в. воз­ник­ли нац. по­сёл­ки: Су­ло­май, Кел­лог, Сур­гу­ти­ха, Па­ку­ли­ха, Сер­ко­во.

Тра­диц. куль­ту­ра ти­пич­на для на­ро­дов та­ёж­ной зо­ны Зап. Си­би­ри (см. раз­дел На­ро­ды и язы­ки в то­ме «Рос­сия»). За­ни­ма­лись ры­бо­лов­ст­вом, охо­той и со­би­ра­тель­ст­вом; с прихо­дом рус­ских осн. за­ня­ти­ем стал пуш­ной, у К., жив­ших по р. Ку­рей­ка, – ры­бо­лов­ный про­мы­сел. Кет­ские (т. н. ос­тяц­кие) слож­ные лу­ки (кыт) бы­ли пред­ме­том об­ме­на по все­му Ени­сей­ско­му Се­ве­ру; ог­не­стрель­ное ору­жие поя­ви­лось в 19 в. Ка­ж­дая пат­ро­ни­мия име­ла свои охот­ни­чьи уго­дья («до­ро­га», или канг). Осе­нью и до се­ре­ди­ны зи­мы жи­ли в зем­лян­ках (бан­гусь). В ян­ва­ре муж­чи­ны охо­ти­лись в тай­ге («ма­лая ходь­ба»), се­ре­ди­ну зи­мы пе­ре­жи­да­ли в стой­би­ще. В январе всей семь­ёй по­ки­да­ли стой­би­ще и охо­ти­лись, дви­га­ясь по «до­ро­ге» («боль­шая ходь­ба»), ле­том объ­еди­ня­лись в стой­би­ща на ры­бо­лов­ных уго­дь­ях по ре­кам, охо­ти­лись на водо­пла­ваю­щую дичь. Жи­ли­щем во вре­мя зим­не­го охот­ничь­е­го и лет­не­го ры­бо­лов­но­го промы­слов слу­жил чум (кусь); жер­ди кет­ско­го чу­ма на выс. ок. 1,5 м скре­п­ля­лись об­ру­чем (теп), опор­ные шес­ты со­еди­ня­лись с по­мо­щью раз­вил­ки. Лы­жи (ась­ленг), под­ши­тые ка­му­сом, эвен­кий­ско­го ти­па. Охот­ни­ки ис­поль­зо­ва­ли руч­ную нар­ту (суль) и во­ло­ку­шу из ло­си­ной шку­ры. Дер­жа­ли не­боль­шое ко­ли­че­ст­во оле­ней (бо­лее все­го оле­не­вод­ст­во бы­ло раз­ви­то у ле­во­бе­реж­ных и ку­рей­ских К.; у под­ка­мен­но­тун­гус­ских К., на­про­тив, от­сут­ст­во­ва­ло). Ле­том оле­ни свобод­но пас­лись в тай­ге. У нен­цев и эн­цев пе­ре­ня­ли нар­ты, у эвен­ков – вер­хо­вую ез­ду. Су­ще­ст­ву­ет ги­по­те­за о са­ян­ских кор­нях оле­не­вод­ст­ва у К. По ре­кам пе­ре­дви­га­лись на долб­лё­ных (вет­ка, дыль­ти), до­ща­тых и кры­тых (илим­ка, асель) лод­ках, ко­то­рые тя­ну­ли, идя по бе­ре­гу, люди и со­ба­ки. Ниж­няя оде­ж­да – ру­ба­ха (сой­ат) с пря­мы­ми по­ли­ка­ми, лас­то­ви­ца­ми, вшив­ными ру­ка­ва­ми с ман­же­та­ми, пря­мым раз­ре­зом и стоя­чим во­рот­ни­ком; у жен­ских ру­бах длинный, слег­ка при­сбо­рен­ный по­дол из тка­ни др. рас­цвет­ки (с кон. 19 в. жен­ская ру­ба­ха но­силась как пла­тье) и шта­ны (аленг). Верх­няя оде­ж­да ени­сей­ско­го ти­па (с бо­ко­вы­ми сги­ба­ми, шва­ми на пле­чах, вшив­ны­ми ру­ка­ва­ми и за­па́­хом на­ле­во): зим­няя – ме­хо­вая пар­ка (кат), лет­няя – из сук­на (кот­лям) и ров­ду­ги (хэл­там) или стё­га­ная на ме­хо­вой под­клад­ке (бе­сям). На­звания де­та­лей кет­ской одеж­ды и осо­бен­но­сти по­кроя сбли­жа­ют её с одеж­дой ско­то­во­дов-ко­чев­ни­ков (ка­чин­цы, ту­вин­цы). Жен­щи­ны под­поя­сы­ва­лись длин­ны­ми (до 3 м) и ши­ро­ки­ми (до 20 см) поя­са­ми (кут) из крас­ной или тём­но-си­ней тка­ни, обёр­ты­вая их неск. раз (сход­ные поя­са из­ве­ст­ны у та­ёж­ных ха­ка­сов, сев. ал­тай­цев). У олен­ных К. бы­ла из­вест­на так­же глу­хая оде­ж­да – ма­ли­ца и со­куй при­ураль­ско­го ти­па. Муж­чи­ны и де­вуш­ки за­пле­та­ли во­ло­сы в од­ну ко­су, в неё впле­та­ли ров­дуж­ные по­лос­ки с тре­мя бу­син­ны­ми под­вес­ка­ми (дум­сь­ут), за­муж­ние жен­щи­ны – в две ко­сы, впле­тая в них кон­цы за­ты­лоч­но­го ук­ра­ше­ния (ты­данг) из ров­ду­ги, рас­шитой би­се­ром и под­шей­ным во­ло­сом оле­ня. Раз­ви­ты резь­ба по де­реву (ха­рак­тер­ны ку­ритель­ные труб­ки с зоо­морф­ным скульп­тур­ным чу­бу­ком), бе­ре­сте, ко­сти, рос­пись по де­ре­ву, ко­же и бе­ре­сте, ап­пли­ка­ция по тка­ни, вы­шив­ка олень­им во­ло­сом и би­се­ром. Для ор­на­мен­та ха­рак­те­рен виль­ча­тый мо­тив.

Потомки инбаков со­став­ля­ли эк­зо­гам­ную по­ло­ви­ну (ху­гот­пыль) Кэн­тан (с под­раз­де­ле­ни­ем Оль­гыт), потомки богденцев и земшаков – по­ло­ви­ну Бо­гдэй­гет (с под­раз­де­ле­ни­ем Ко­нан), объ­еди­няв­шие пат­ро­ни­мии (бись­ни­минг). Был рас­про­стра­нён авун­ку­лат, прак­ти­ко­ва­лись мат­ри­ла­те­раль­ные кросс­ку­зен­ные бра­ки, брач­ный вы­куп (кит). Си­сте­ма тер­ми­нов род­ст­ва ха­рак­те­ри­зу­ет­ся со­че­та­ни­ем опи­са­тель­ных кон­ст­рук­ций, ге­не­ра­ци­он­но­сти, ли­ней­но­сти, ге­не­ра­ци­он­но­го ско­са ти­па «ома­ха» и сколь­зя­ще­го счё­та по­ко­ле­ний (стар­ший брат и стар­шая се­ст­ра отож­де­ствля­ют­ся со стар­ши­ми ку­зе­на­ми по от­цов­ской ли­нии, а так­же с млад­шим бра­том от­ца и млад­шей се­ст­рой от­ца – по-ви­ди­мо­му, под сель­куп­ским влия­ни­ем). Сиб­лин­ги на­зы­ва­ют­ся об­щим тер­ми­ном с до­бав­ле­ни­ем по­ка­за­те­лей от­но­си­тель­но­го воз­ра­ста, хо­тя от­но­ше­ния по от­но­си­тель­но­му воз­ра­сту не по­лу­чи­ли та­ко­го раз­ви­тия, как в со­сед­них ураль­ских и ал­тай­ских си­сте­мах род­ст­ва.

К. по­кло­ня­лись вер­хов­но­му не­бес­но­му бо­же­ст­ву Есь; его быв. же­на Хо­се­дам оли­це­тво­ря­ла злое на­ча­ло, бы­ла хо­зяй­кой под­зем­но­го ми­ра. Почитали хо­зя­ина зве­рей Кай­гусь, хо­зяй­ку ро­до­во­го свя­ти­ли­ща, Хо­лай, жен­ских ду­хов-хра­ни­те­лей оча­га («ста­ру­хи» ал­лэл), из­об­ра­же­ния ко­то­рых в ви­де де­рев. ку­кол в ме­хо­вой одеж­де на­сле­до­ва­лись род­ст­вен­ни­ка­ми. Ве­ри­ли во вре­до­нос­ных ду­хов (До­тэт, Ли­тысь, Кэл­бэ­сам) и т. д. По­кой­ни­ка хо­ро­ни­ли го­ло­вой на вос­ток, у мо­ги­лы ос­тав­ля­ли его оде­ж­ду, сло­ман­ные нар­ты, лук, ру­жьё в пов­реж­дён­ном ви­де, ино­гда уби­ва­ли его со­бак или оле­ня. Бы­ли из­вест­ны воз­душ­ные по­гре­бе­ния (ша­ма­нские), в дре­вес­ных пнях (дет­ские). По слу­чаю охо­ты на мед­ве­дя уст­раи­ва­ли мед­ве­жий празд­ник; в об­ра­зе мед­ве­дя при­ни­ма­ли явив­ше­го­ся к ним в гос­ти умер­ше­го род­ст­вен­ни­ка. Ша­ман­ст­во К. от­ли­ча­ют раз­ви­тые пред­став­ле­ния о да­ре (кут), пе­ре­даю­щем­ся сре­ди со­ро­ди­чей, се­ми­крат­ном цик­ле (по три го­да) ста­нов­ле­ния ша­ма­на. Ша­ма­ны (се­нинг) во вре­мя кам­ла­ния при­ни­ма­ли об­раз оле­ня, стре­ко­зы, мед­ве­дя и др., на­де­ва­ли осо­бую пар­ку, на­груд­ник и же­лез­ный го­лов­ной убор (у ша­ма­на-оле­ня – с ро­га­ми), ис­поль­зо­ва­ли бу­бен (хась) сая­но-ени­сей­ско­го ва­ри­ан­та юж­но­си­бир­ско­го ти­па и по­сох (та­уксь). Со­хра­ня­лась па­мять о ле­ген­дар­ном (пер­вом, ве­ли­ком) ша­ма­не До­ге. Су­ще­ст­во­ва­ли так­же вра­ж­деб­ные ша­ма­нам про­ри­ца­те­ли и зна­ха­ри (бан­гос), ча­ще жен­щи­ны.

Дополнительная литература:

Дол­гих Б. О. Ке­ты. Ир­кутск, 1934;

Алек­се­ен­ко Е. А. Ке­ты (ис­то­ри­ко-эт­но­гра­фи­че­ские очер­ки). Л., 1967;

Кет­ский сбор­ник. М., 1969. Вып. 2: Ми­фо­ло­гия, эт­но­гра­фия, те­кс­ты;

Ай­зен­штадт А. У ке­тов и сель­ку­пов // Му­зы­ка Си­би­ри и Даль­не­го Вос­то­ка. М., 1982. Вып. 1;

Кет­ский сбор­ник. Ан­тро­по­ло­гия, эт­но­гра­фия, ми­фо­ло­гия, лин­гвис­ти­ка. Л., 1982.

Авторы статьи: Алек­се­ен­ко Е. А.; Дзи­бель Г. В. (си­сте­ма тер­ми­нов род­ст­ва)

© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)