Нет в русской истории «трудных вопросов». Часть 5: дворцовые перевороты и закономерность самодержавия

«Трудный вопрос» №5 из историко-культурного стандарта: Попытки ограничения власти главы государства в период Смуты и в эпоху дворцовых переворотов, возможные причины неудач этих попыток.

Справедливости ради нужно отметить не только неудачные попытки, но и вполне результативные. Ведь известно, что в XVII веке большую роль играл Земский Собор. Он собирался не только для избрания главы державы, но и для утверждения особо важных решений и просто даже по разным финансовым и административным вопросам.

Ограничение самодержавной власти в тот момент было не случайным. Россия в 1613 году только вышла из долгой Смуты. На троне нужен был не сильный автократор, который карал бы виновных и причастных, а добрый государь, способный рассудить и простить участников гражданской войны, сражавшихся друг с другом под разными знамёнами.

Именно такую роль в истории сыграл Михаил Романов. 32 года он правил он с оглядкой на бояр и церковников, следовал их советам. Эстафету «мягкой власти» перенял и следующий монарх, Алексей Михайлович по прозванию Тишайший.

«Царь указал и бояре приговорили», — это нормальная письменная формула любого государственного решения XVII столетия. Влияние же патриархов, которые наравне с царями иногда пользовались титулом Великий Государь, отрицать просто бессмысленно.

С Петра I – да, начинается другая история. Царь-реформатор помимо прочих западных модернизаций перенимает также доктрину европейского абсолютизма. После его смерти «птенцов гнезда Петрова» ненадолго оттеснила в сторону старая аристократия, но повернуть историю вспять она уже не могла.

Попытка традиционалистов, заставивших Анну Иоанновну подписаться под ограничением императорских полномочий в обмен на корону, провалилась. Царица публично разорвала этот договор спустя несколько дней после своего приезда в Москву. Правила она как вполне самодержавная государыня.

За абсолютизмом тогда стояла вся мощь идеологии Просвещения. Философы прославляли самодержавную монархию, богословы ссылались на её божественное происхождение, знатоки римского права апеллировали к правам и полномочиям древних цезарей. Это была эпоха, в которой французский король Людовик XIV мог сказать: «Государство – это я!» Не удивительно, что Россия двигалась в общем фарватере исторического процесса. 

Обложка: фото автора Виктора Хохлова.