Краснодарский процесс

Под грузом доказательств все подсудимые полностью признали себя виновными в пособничестве немецким захватчикам, в зверствах над населением Краснодара и Краснодарского края.

Военный трибунал приговорил к смертной казни через повешение главных палачей Тищенко, Речкалова, Ластовину, Пушкарева, Мисана, Напцока, Котомцева и Кладова. Приговор был приведен в исполнение 18 июля в 13 часов на городской площади Краснодара. Казнь смотрели от 30 до 50 тысяч жителей города и близлежащих станиц. На приговоренных висела табличка «Казнен за измену Родине». Менее активные пособники Тучков, Павлов и Парамонов получили по 20 лет каторжных работ.

Процесс освещали писатели — Алексей Толстой, Елена Кононенко (они же освещали Харьковский процесс 1943 года) и множество корреспондентов советских и зарубежных СМИ (одним из них был политический обозреватель Лондонского радио А. Верт). Работала кинохроника — документальный фильм «Приговор народа» (режиссер И. Сеткина) вышел на экраны кинотеатров Краснодара уже 31 августа 1943 года. Также по итогам была издана брошюра, ее активно читали для населения агитаторы в тылу и политработники в армии. Материалы процесса были переведены на иностранные языки.

Важность процесса заключалась в том, что на нем были установлены имена конкретных виновников, как осужденных, так и разыскиваемых. Газета «Правда» 20 июля 1943 года писала: «Немцы-изверги удрали, но на скамье подсудимых в этом процессе была вся кровавая гитлеровская система».

После того, как 18 июля 1943 года по приговору в Краснодаре были публично повешены восемь пособников гитлеровских военных преступников, в адрес трибунала Северо-Кавказского фронта поступило огромное количество писем как от отдельных граждан, так и от целых коллективов трудящихся, поддерживающих справедливое решение суда. В 1945-1946 годах документы Краснодарского процесса о «душегубках» были использованы международным трибуналом в Нюрнберге. В 1963 году их опять задействовали в Краснодаре, где открыто судили девять других членов зондеркоманды «СС-10-А».

А спустя 37 лет материалы Краснодарского процесса о «душегубках» помогли наказать шефа зондеркоманды «СС-10-а» Курта Кристмана. В 1979 году его арестовала полиция ФРГ за убийство 105 краснодарцев в 1942-1943 гг. В 1980 г. в Мюнхене начался суд, где материалами Краснодарского процесса 1943 года было доказано, что Кристман использовал для казней «душегубки». Преступник был приговорён к 10 годам тюремного заключения, где и умер в 1987 году.

ДУШЕГУБКИ

Из воспоминаний полковника юстиции

…Люди еще не успели избавиться от страшного кошмара, который им пришлось пережить. Они только и говорили о душегубке, оврагах, наполненных трупами людей, казнях детей...

Сначала душегубка появлялась на улицах города по пятницам, а потом курсировала каждый день. Особенно часто ее видели перед бегством гитлеровцев из Краснодара в январе 1943 года. Машина смерти спешила на окраину города и останавливалась у края противотанкового рва. Двери открывались автоматически, изнутри шел синеватый дымок. Вывалив десятки трупов людей на землю, фашисты сбрасывали их в ров, наскоро присыпали землей, и душегубка снова мчалась за очередной партией смертников.

…

14 июля 1943 года в Краснодаре в кинотеатре «Великан» открылся судебный процесс над участниками чудовищных злодеяний на советской Кубани…  Первым давал объяснения В. Тищенко…

Тищенко с явным знанием дела подробным образом рассказал суду о существе и назначении фашистских душегубок. Это были автомашины грузоподъемностью до 8 тонн, с двойными стенами и фальшивыми окнами, придававшими им вид автобуса. В задней стенке кузова имелась герметически закрывающаяся дверь. Внутри кузова была сделана решетка, а под ней проходила труба, по которой отработанный газ поступал из дизеля в кузов. При работе мотора, когда автомашина стояла на месте, смерть находившихся в ней людей наступала через 6–7 минут, а если душегубка была в движении — через 9–10 минут. Заключенные знали, что в этой машине их ожидала смерть. Поэтому они всячески сопротивлялись, а при посадке в нее кричали и звали на помощь. Гестаповцы при участии Тищенко и других подсудимых силой вталкивали в душегубку свои жертвы.

Посадкой людей обычно руководили шеф гестапо полковник Кристман, капитан Раббе и другие гитлеровские офицеры. Тищенко рассказал суду, как однажды в душегубку при его активном участии загнали 67 человек взрослых и 18 детей от одного года до пяти лет:

— В машину сначала посадили женщин, а потом, как поленья дров, начали бросать и их детей, — показывал Тищенко. — Если какая из матерей защищала ребенка, ее тут же избивали до полусмерти. Один мальчик, когда его втаскивали в душегубку, укусил гестаповца за руку. Другой фашист убил этого мальчика, ударив его прикладом по голове.

…

На вопрос председателя суда, почему он нашел на службу к фашистам, Речкалов цинично ответил:

— Искал работу полегче, а заработок побольше…

Он показал на суде, что несколько раз сопровождал «машину смерти» к противотанковому рву.

…

Свидетельницы Корольчук и Талащенко жили недалеко от места свалки убитых. Душегубка ходила ко рву мимо окон их дома. Однажды машина застряла в грязи. Тогда фашисты и их прихвостни, сопровождавшие машину верхом на лошадях, стали из машины выгружать трупы на подводы и отвозить в ров.

Свидетель протоиерей Георгиевской церкви города Краснодара Ильяшев показал:

— На второй день после бегства немцев из Краснодара меня пригласили совершить погребальный обряд в семью фотографа Луганского. Только что привезли труп их единственного сына, убитого фашистами. Я не мог совершить обряда, слезы безудержно катились из глаз, думалось о русских людях, безвинно погибших на своей родной земле от рук немецких извергов. Погибла от их проклятых рук и моя соседка Раиса Ивановна. Немцы удушили ее каким-то отравляющим веществом. Все, что творили здесь фашисты, окончательно убедило меня в том, кто они такие. Я свидетельствую перед всем миром, перед всем русским народом, что это дикие звери, и нет у меня слов, которые бы выразили всю ненависть и проклятие этим извергам.

С огромным волнением слушали присутствовавшие на процессе показания свидетеля Козельского — врача Краснодарской городской больницы.

Он рассказал, что в первые дни оккупации в их больницу явился немецкий врач, а попросту говоря, гестаповский палач Герц. Он спросил, сколько больных и кто они. 22 августа в коридорах больницы раздался топот кованых сапог. По приказу Герца в кабинете главного врача собрались все служащие больницы. Герц снял с пояса револьвер, положил на стол и на ломаном русском языке спросил: «Коммунисты, комсомольцы, евреи есть?» Услышав, что среди врачей коммунистов и евреев нет, Герц продолжал: «Я немецкий офицер, мне приказано изъять отсюда больных. Немецкое командование приказало, чтобы больных во время войны не было. Все. Я приступаю к делу».

Выйдя во двор, Козельский увидел, что, пока Герц собирал служащих больницы, погрузка в душегубку уже началась. Сначала больные не догадывались, в чем дело. Им сказали, что перевозят в другую больницу, но потом они все поняли. Машину загружали до отказа. Через некоторое время она возвращалась обратно, за новой партией.

…

Свидетельствует Котов, который был брошен гитлеровцами в душегубку и спасся только благодаря своей находчивости и хладнокровию. 22 августа 1942 года Котов пришел за справкой в третью городскую больницу, где раньше находился на излечении. Когда он вошел во двор, то первое, что ему бросилось в глаза, это большая машина с темно-серым кузовом. Он не успел сделать и двух шагов, как какой-то гитлеровец схватил его за воротник и втолкнул в переполненный кузов. Дверь захлопнулась. Котов почувствовал, что автомашина тронулась. Через несколько минут ему стало плохо, он начал терять сознание. В свое время Котов обучался на курсах ПВХО и сразу понял, в чем дело, — травят каким-то газом. Он разорвал свою рубашку, смочил ее мочой и приложил к носу и рту. Дышать стало легче, но все же сознание потерял. Очнулся он в яме среди сотен трупов. Кое-как выбрался и с большим трудом дополз домой.

О зверском истреблении немецко-фашистскими оккупантами советских детей рассказала на суде свидетельница Иноземцева — работница [C. 168] краевой детской больницы. В этой больнице на излечении находилось 42 ребенка. Но душегубка докатилась и сюда. 13 сентября 1942 года в больницу приехала группа немецких офицеров: Эрих Мейер, Якоб Эйкс и другие. Они остались на несколько дней в больнице, шныряли по всем палатам, следили за детьми и медицинским персоналом. 23 сентября, выйдя на дежурство, свидетельница увидела во дворе большую темно-серую автомашину, внешним видом напоминавшую товарный вагон. Высокий немец спросил, сколько детей находится в больнице, и кто они по национальности. Это оказался «доктор», офицер германского гестапо Герц, один из самых лютых садистов и гестаповских палачей.

Приехавшие вместе с ним солдаты по его приказу начали грузить детей в автомашину. Одевать их не разрешили, хотя и сказали служащим больницы, что везут детей в Ставрополь.

Дети были только в трусиках и майках. Они сопротивлялись, молили о помощи, о защите, цеплялись ручонками за санитаров и врачей. Фашист Герц улыбался им, забавно шевеля усами. А потом дверь душегубки захлопнулась, заработал мотор. Машина тронулась, и горячий газ пошел по шлангам. Дети, задыхаясь, колотили в стену душегубки. За ней шла легковая автомашина, в которой сидели гестаповцы. Через 20–25 минут они вернулись и начали пьянствовать.

— Никогда не забуду, — сказала Иноземцева, — как маленькие дети, среди них были и годовалые, плакали, кричали, инстинктивно чувствуя, что над ними затевают что-то недоброе, страшное.

После изгнания фашистских оккупантов из Краснодара были вскрыты места погребения детей. Глазам представилось буквально месиво из детских трупиков в майках и трусиках, на которых были штампы краевой детской больницы. Некоторые из этих вещей трибунал приобщил к делу как вещественные доказательства.

Источник: Майоров Н. Краснодарский процесс // Неотвратимое возмездие: по материалам судебных процессов над изменниками родины, фашистскими палачами и агентами империалистических разведок. 2-е изд., доп. М.; Воениздат, 1979.