Правая рука Екатерины Великой
Александр Андреевич Безбородко – глава российской дипломатии в 1797-1799 гг.
Как известно, прообразом старого князя Кирилла Безухова, отца Пьера Безухова в романе Толстого "Война и мир" был известный деятель екатерининской эпохи граф (а впоследствии и князь) Александр Андреевич Безбородко – один из богатейших и влиятельнейших людей России своего времени. Кем же был этот человек, по выражению Пушкина "в князья впрыгнувший из хохлов"? А был он человеком поистине незаурядным и, что называется, "сделал себя сам".
Родился Александр Андреевич в Малороссии, в городе Глухове 17 марта 1747 года в Глухово. Отец его был малороссийским шляхтичем и генеральным писарем. Учился он сначала дома, а затем – в Киево-Могилянской академии, перед поступлением в которую отец заставил его трижды вслух прочитать всю Библию. Служить начал с 1765 года правителем канцелярии самого малороссийского генерал-губернатора графа Петра Румянцева-Задунайского. Через год он был назначен членом малороссийского генерального суда, и в том же году составил "Экстракт малороссийских прав" – сборник систематизированных извлечений из правовых норм, действовавших в Гетманщине до её ликвидации после вхождения в Российскую империю.
Далее началась русско-турецкая война, и Безбородко храбро сражался под началом непобедимого Румянцева в чине наказного полковника, командуя иррегулярными казачьими частями. Когда Румянцева назначили главнокомандующим, перешёл в русскую регулярную армию, сражался в битве при Ларге (причём – в составе авангарда), а затем в битве при Кагуле – двух решающих сражениях этой войны, затем – при взятии Силистрии. Получил чин полковника уже регулярной армии, и в течение всей войны управлял делами Румянцева, выполняя его тайные поручения. Надо ли удивляться, что по прибытии в Москву вместе с Румянцевым, он по рекомендации фельдмаршала был определён к императрице Екатерине II для принятия решений, поступающих на её имя. Т.е. с тех пор все бумаги и прошения шли через его руки.
Разумеется, поначалу среди екатерининских придворных он выглядел провинциалом, не владеющим ни французским, ни изысканными манерами. Но, обладая выдающимся умом и уникальной памятью, он всего за два года сумел выучить французский, немецкий и итальянский языки, а также латынь и греческий. Что же касается деловых качеств, то однажды, когда речь зашла об одном законе, и императрица приказала принести соответствующую книгу, то пока её несли, Безбородко на память прочитал весь закон, а потом ещё и назвал страницу в книге, на которой он написан. А когда адъютант великого князя Константина обратился к нему за консультацией – какие подарки кому делать при австрийском дворе, Безбородко, словно читая родословную венской знати, на память начал рассказывать про всех – кто чем известен, какие услуги оказал России. А потом своей рукой написал список - кому что следует дарить.
А еще он обладал поразительной трудоспособностью и, как отмечали современники, "редким даром находить средства для благополучного исхода самых щекотливых дел". В 1780 году Александр Андреевич сопровождал императрицу в Могилёв на встречу с австрийским императором Иосифом II, и при подготовке тайного союзного договора проявил такие дипломатические способности, что по возвращении, оставаясь статс-секретарём императрицы, был назначен в Государственную коллегию по иностранным делам и в Государственный совет. После смерти в 1783 году Никиты Панина Безбородко становится вторым (а фактически – первым) членом Коллегии в чине тайного советника и с зарплатой вице-канцлера.
Он был опытным политиком и осторожным дипломатом, великолепным переговорщиком, победить которого в тонкой игре ума никто не мог. Безбородко участвовал в заключении морской декларации 28 февраля 1780 г. и в ряде других трактатов о морском нейтралитете, подписал соответствующие конвенции с Голландией, Пруссией, Португалией и Неаполем. Ему принадлежит главная заслуга в заключении оборонительных союзных договоров России с Австрией и Пруссией (1792г), Англией (1794 год), юридическом оформлении третьего раздела Польши (1795 год).
Важной заслугой его было заключение выгодного для России Ясского мирного договора с Османской империей в 1791 году: Безбородко удалось согласовать даже такой щекотливый вопрос как ответственность Турции за набеги ориентированных на неё закубанских племён на Кавказе. Тогда ещё молодой дипломат Фёдор Ростопчин писал об этом: "Он оказал России самую важную услугу, какую только можно было сделать".
Помимо внешней политики, Безбородко был автором огромного количества законопроектов и деловых писем императрицы, а многие законодательные акты за её подписью зачастую писал собственноручно. К тому же он был талантливым царедворцем, умевшим находить общий язык с самыми разными людьми, включая даже князя Потёмкина. Мог подать ценную идею, помочь в её осуществлении, а потом отойти в сторону, как например, было со знаменитой поездкой императрицы в присоединённую Тавриду, слава за которую досталась Потёмкину. Зато и сильных врагов себе Безбородко не имел, пользуясь полным доверием Екатерины. Которая прощала ему периодические загулы и прочие слабости, видя в нём верного помощника, к тому же – умеющего держать язык за зубами. И награждала по-царски – деньгами, землями и крепостными.
Проблемы у Безбородко начались с появлением у стареющей императрицы нового молодого фаворита Платона Зубова – человека неумного, но вцепившегося во власть и окружавшего себя "своими людьми". Александр Андреевич не стал конфликтовать с фаворитом и попросился в отставку. Но Екатерина дала ему понять, что, как и прежде считает Безбородко своей правой рукой и наградила его грамотой и новыми деревнями почти с 5000 душ крепостных. Безбородко и дальше продолжил выполнять важнейшие поручения императрицы, хотя прежнего влияния уже не имел.
Но вот после смерти Екатерины на престол взошёл Павел I, который удалил от государственных дел большинство близких к Екатерине людей. Но – не Безбородко. Он не только вернулся из полуопалы, но получил должность канцлера, был пожалован сначала графским, а затем и княжеским титулом, получил земли и 6000 душ крестьян вдобавок к уже имеющимся. Всего же у него имелось до 45 тысяч крестьян, что не мешало этому любителю кутежей и роскошной жизни постоянно делать долги до самой своей смерти от инсульта в 52-летнем возрасте, случившейся 17 апреля 1799 года.
Женат Александр Андреевич не был, хотя являлся изрядным женолюбом, причём с дамами имел дело самыми разными. После себя он оставил огромное состояние - только недвижимости на 4 миллиона рублей, одну из самых богатых в стране картинных галерей и несколько незаконнорожденных детей. Погребен был в Благовещенской усыпальнице Александро-Невской лавры, причём надгробный памятник над его могилой считается одним из лучших в России того периода. Но лучшим памятником канцлеру, конечно, стала его репутация. Как писал о нём реформатор Михаил Сперанский: "В России в XVIII столетии были только четыре гения: Меньшиков, Потёмкин, Суворов и Безбородко" Согласитесь, что подобная оценка дорогого стоит.