Последний канцлер Российской империи, при котором Россия "сосредотачивалась"

Крайне сложно, заступив на важнейшую должность, исправлять накапливавшиеся ошибки своего предшественника. Особенно, если этим предшественником являлся Карл Нессельроде, возглавлявший дипломатическое ведомство на протяжении почти 40 лет.  Тем не менее, человек, взявшийся разгребать эти оставшиеся от предшественника "авгиевы конюшни" нашёлся, и звали его Александр Михайлович Горчаков. Он был министром иностранных дел Российской империи при двух императорах – Александре II (Освободителе) и Александре III (Миротворце): с 1856-го по 1882 год.

Родился будущий последний канцлер Российской империи 4 июня 1798 года в княжеской семье. Получил воспитание в знаменитом Царскосельском лицее, был товарищем Пушкина и будущего декабриста Пущина. Что интересно, в списке выпускников лицея именно он находился на первой(!) позиции, т.е. был лучшим, и потому в день выпуска был пожалован сразу чином титулярного советника (что по табели о рангах соответствовало капитану).

С 1822 года был секретарём посольства сначала в Лондоне, а затем в Риме. В 1825 году после восстания декабристов даже предлагал своему лицейскому другу Пущину заграничный паспорт и эмиграцию, от чего тот отказался, желая разделить судьбу товарищей. Занимал ряд должностей по дипломатической линии, а в 1841 году даже был направлен в Штутгард, чтобы устроить брак великой княжны Ольги Николаевны с наследным принцем вюртембергским Карлом Фридрихом, а после бракосочетания оставался там чрезвычайным посланником на протяжении 12 лет.

Затем в 1850 году был назначен чрезвычайным посланником при германском союзном сейме (который назывался как нынешний парламент Германии – Bundestag): Россия тогда делала ставку на объединение Германии, рассматривая её как инструмент для сохранения стабильности в Европе. Там он близко сошёлся с представлявшим Пруссию Отто фон Бисмарком – будущим творцом германской государственности, который был тогда сторонником тесного союза с Россией и горячо поддерживал её политику.

С 1854 года Горчаков назначен послом в Вену, и именно на него легла вся тяжесть фактического предательства Российской империи Австро-Венгрией, спасённой ею в 1849 году. Которая никакой благодарности к русским не испытывала, а напротив, воспользовавшись началом Крымской войны 1853-1856гг, начала стягивать войска для угрозы русской армии на Дунае, да ещё и попыталась втянуть в борьбу против России Пруссию. От открытого вторжения Горчакову удалось Австро-Венгрию удержать, но в конце 1855 года Вена передала императору Александру II ультиматум,  обещая в случае невыполнения требований воюющей с Россией коалиции Великобритании, Франции, Турции и Сардинии, вступить в войну на их стороне. В итоге Россия вынуждена была заключить крайне невыгодный для себя Парижский мирный трактат 1856 года, запрещающий ей иметь военный флот на Чёрном море и лишавший какой-либо возможности влиять на европейскую политику.

После подобного внешнеполитического фиаско казавшийся несменяемым Нессельроде был вынужден уйти в отставку, и его место занял Горчаков. Поставивший себе две главные цели: тем или иным способом денонсировать Парижский трактат и отплатить Австро-Венгрии за предательство.  В историю вошла знаменитая фраза Горчакова, характеризующая его политическую линию в этих неблагоприятных послевоенных условиях: "Россия не сердится, Россия сосредотачивается". Шаг за шагом князь Горчаков, избегая любого чреватого войной обострения (совершенно не нужного России, где шли преобразования Александра II), добивался шаг за шагом снятия ограничений, налагаемых Парижским трактатом. И уже после трёх лет упорной дипломатической борьбы смог заявить: "Россия выходит из того положения сдержанности, которое она считала для себя обязательным после Крымской войны".

Добивался этого Горчаков и ситуативными союзами с нашими вчерашними врагами, сталкивая их друг с другом. Так, например, в конфликте Австро-Венгрии с Францией из-за Италии Россия поддержала Францию, что резко улучшило российско-французские отношения. Правда, ненадолго. В 1863 году вспыхивает антироссийское восстание в Польше, активно поддержанное Англией, Францией и Австрией. Но тут сыграло роль тесное взаимодействие Горчакова с Отто фон Бисмарком: Пруссия в польском кризисе поддержала Россию, и даже заключила с нею соглашение, позволяющее русским войскам преследовать повстанцев на прусской территории, а прусским войскам - на российской. В итоге новой общеевропейской коалиции против нас создать не удалось – дипломатические манёвры Горчакова удержали Париж, Лондон и Вену от прямого военного вмешательства, а русские войска сумели быстро разгромить польских повстанцев.

Взамен набирающая силу Пруссия получила нейтралитет России в её войнах с Данией в 1864 году, Австро-Венгрией в 1866 году и Францией в 1870 году. Разгром последней позволил России в том же году объявить, что она больше не считает себя связанной ограничениями Парижского трактата, запрещающего ей иметь военный флот на Чёрном море. Англия была в ярости, но все союзники её уже были разбиты, сколотить антироссийскую коалицию не получалось, и ей пришлось смириться.

Впрочем, была и обратная сторона медали: выросшая в Германскую империю после ряда победоносных войн Пруссия рассматривала теперь Россию не как союзника, а как конкурента за доминирование в Европе. И к середине 1870-х годов в отношениях Бисмарка и Горчакова наступило серьёзное охлаждение. 

Разумеется, отчасти политическая линия Нессельроде, направленная на согласование российской политики с интересами "великих держав", сохранялась и Горчаковым. Так, в 1877 году после варварской резни, устроенной турками православным болгарам, Россия объявила-таки войну Турции.  Однако и здесь престарелый канцлер остался верен себе, пытаясь получить на начало войны некое "разрешение" от Европы. Например, обещал Австрии, что Россия будет очень умеренна при заключении мира, а Англии, что русская армия не перейдёт Балканские горы. Правда, в ходе войны это обещание было дезавуировано, что вызвало негодование в Англии и стало поводом для воспрепятствования ею под угрозой войны занятию русскими уже практически беззащитного Константинополя.

После двухлетней войны, стоившей России, считаю умерших от болезней и ран до 100 тыс. человек, 19 февраля 1878 года был заключён Сен-Стефанский мирный договор, далеко не самый удачный для России. Он создавал обширную Болгарию, но понесшие наибольшие жертвы в борьбе с турками Сербию и Черногорию увеличивал весьма незначительно, Греция не получала вообще ничего, Боснию же и Герцеговину, также активно боровшиеся с турками, договор и вовсе оставлял под турецкой властью.

Впрочем, Европу и это не устроило, и 1 июня того же года открылся Берлинский конгресс, пересмотревший условия Сен-Стефанского мирного договора. Председательствовал на нём Бисмарк, сделавший всё, чтобы дезавуировать все достижения России в ходе войны.

Болгария была разделена на три части: вассальное княжество от Дуная до Балкан с центром в Софии; болгарские земли к югу от Балкан образовали автономную провинцию Турецкой империи Восточную Румелию, а Македония — земли до Адриатики и Эгейского моря возвращались Турции без каких-либо изменений в статусе. При этом Болгария объявлялась вассальным княжеством, выборный глава которого утверждался султаном, и обязывалась платить султану дань. И без того скудные приобретения Сербии и Черногории были ещё более урезаны, а оставшиеся приобретения давались за счёт болгарских территорий. России, правда, прирезали Южную Бессарабию, Карс, Батуми и Ардаган, но отобрали Баязет и плодородную Алашкертскую долину. Более всех получила Австро-Венгрия, которую Бисмарк рассматривал как будущего союзника Германии против российского влияния на Балканах: ей отдали Боснию и Герцеговину. Бисмарк же год спустя заключил с нею направленный против России Двойственный союз (Впоследствии к нему присоединилась Италия и он стал Тройственным). Именно конгресс не только свёл почти на нет успехи России в этой войне, но во многом заложил фундамент для грядущих Балканских войн и отчасти – для Первой Мировой войны.

Берлинский конгресс, который сам Горчаков называл самой чёрной страницей в своей служебной карьере, по сути стал концом этой карьеры, хотя номинально с поста главы МИД он ушёл лишь за год до смерти, а канцлером оставался пожизненно. Умер Александр Михайлович в 1883 году в Баден-Бадене и был похоронен в фамильном склепе на кладбище Сергиевой Приморской пустыни в Петербурге. Что же касается должности канцлера, то хотя она и не была упразднена, но оставалась вакантной до самой февральской революции 1917 года. 

Нет сомнений, что Александр Михайлович Горчаков был большим патриотом России, искусным дипломатом и делал всё для блага своей Родины. Но верно и то, что он, как, впрочем, и его предшественник, оставался на ошибочной позиции "евроцентризма", будучи уверенным, что всё решается именно в Европе, а потому остановить враждебную нам европейскую державу можно только союзом с другой европейской державой. Россия при этом всегда оставалась честной в отношении своих союзников, они же придерживались старого латинского принципа: "нужен – кто нужен, когда нужен и пока нужен". И предавали её, причём – все и всегда: и до Горчакова, и после него. А потому невольно вспоминаются знаменитые слова императора Александра III: "У России есть только двое настоящих друзей – её армия и флот". В истинности чего мы на протяжении нашей истории не раз убеждались.