Человек, возглавлявший российский МИД около 40 лет

Карл Васильевич Нессельроде - одна из самых противоречивых фигур в российской дипломатии. Ненавидимый многими, он, тем не менее, поставил своеобразный рекорд, занимая пост главы МИД на протяжении почти 40 лет, а под конец жизни побывавший и канцлером Российской империи. Поэтому многие изгибы российской внешней политики ХIХ века невозможно понять вне понимания этой исторической личности.

Итак, Карл Васи́льевич Нессельро́де или Карл Роберт фон Нессельроде-Эресховен родился 2 декабря 1780 года в Лиссабоне, где его отец служил российским посланником. До конца жизни оставался протестантом, он так и не научился правильно говорить по-русски.  Однако, карьере в Российской империи подобные "мелочи", как правило, не мешали. Ему симпатизировал император Павел I, который взял Карла в флигель-адъютанты, а потом перевёл поручиком в конную гвардию, так что, не имея особых успехов по службе, Ниссельроде к 20 годам стал полковником, затем был пожалован в камергеры. И именно его послали в 1800 году в Вюртемберг, сообщить тамошнему герцогу о кончине Павла и вступлении на престол Александра I. Который к Нессельроде тоже благоволил и его карьере (на сей раз – дипломатической) способствовал.

А далее случилось событие, определившее всю дальнейшую систему взглядов Карла Васильевича: будучи в германских землях, он познакомился и подружился с бывшим тогда австрийским послом в Дрездене Клеменсом Меттенрихом – будущим министром иностранных дел Австро-Венгрии и, пожалуй, величайшим интриганом своего времени. При этом "дружба" была своеобразной: попавший под обаяние Меттенриха Нессельроде смотрел на него "снизу вверх", считая его гением дипломатии, чем тот умел хорошо пользоваться. Видимо, именно этим объясняются откровенно проавстрийские симпатии  Нессельроде в течение всей его карьеры.

Именно как защитник проавстрийской ориентации России он проявил себя накануне войны 1812 года, выступив оппонентом тогдашнего руководителя русской дипломатии Николая Румянцева (сына знаменитого военачальника Петра Румянцева-Задунайского), предлагавшего вместо союза с Австрией не доверять Габсбургам, а, воспользовавшись моментом, поднять в их владениях восстания славян. 

В 1807г Ниссельроде был направлен в Тильзит, где шли мирные переговоры, а потом советником посольства в Париж, где опять тесно сошёлся с австрийским послом Меттенрихом. В 1812 году выгодно женился – на дочери министра финансов Дмитрия Гурьева. А после победы над Великой армией Наполеона в 1812 году именно Нессельроде лоббировал перенесение войны на территорию Германии – для освобождения Австро-Венгрии и Пруссии. Лоббировал вопреки мнению Кутузова, и убедил императора. Он постоянно находился рядом с Александром I и был влиятельным участником Венского конгресса по итогам войны, в чём опять тесно сотрудничал с Меттенрихом. И только обнаружение в 1815 году тайного договора между Австрией и Францией против России (его нашёл на столе сбежавшего короля Людовика вернувшийся к власти на 100 дней Наполеон, и переслал Александру) несколько поколебало его авторитет.

Тем не менее, в 1816 году Нессельроде назначается управляющим иностранной коллегией – т.е. практически министром иностранных дел. Причём (уникальный случай в нашей истории!) одновременно с ним иностранными делами в равном статусе ведал Иван Каподистрия. Соперничество их закончилось в 1822 году фактической отставкой (отправкой в "бессрочный отпуск") Каподистрии, и тогда единственным министром иностранных дел остался Нессельроде.

После смерти Александра I и воцарения Николая I Нессельроде сохранил свой пост и влияние. Не в последнюю очередь потому, что в 1826 году входил в Верховный уголовный суд по "делу декабристов". Политическая линия его оставалась всё той же, т.е. проавстрийской. Так в 1830 году Нессельроде в Карлсбаде встречается снова с Меттенрихом, который обрушился на него с обвинениями за поддержку Россией вспыхнувшего в Греции антитурецкого восстания. И, вернувшись в Россию, Нессельроде убедил императора, что восстание это (как и любое "потрясание основ") – есть опасность для России. Зато в 1849 году, уже став канцлером Российской империи, он продавил вмешательство России в Австро-Венгерские внутренние дела для подавления  бушевавшей там венгерской революции. За что спасённые Габсбурги отплатили России гнусным предательством в ходе начавшейся всего через четыре года Крымской войны, в неудачном окончании которой многие тоже обвиняют политику Нессельроде.

Много вопросов вызывает и политика Нессельроде на Дальнем Востоке, освоению которого он всячески препятствовал. Он категорически выступил против учреждения по собственной инициативе капитаном Невельским Николаевска-на-Амуре, одобренного впоследствии императором Николаем I.  Резко выступил против планов Российско-Американской компании (РАК) по закупке крепостных крестьян и переселения их в американские владения России с предоставлением им свободы. Что резко подорвало способность России к освоению Калифорнии и Аляски и стало впоследствии одной из причин их продажи США. Зато с помощью Нессельроде была заключена российско-американская конвенция 1824 года, дававшая американским судам свободно заходить во все заливы и порты Русской Америки "для производства там рыбной ловли и торговли с природными той страны жителями". Но можно ли винить в этом одного Нессельроде – при том, что в абсолютной монархии всё решал царь?

Абсолютно неадекватно подходил Нессельроде и к тому, что сегодня называется "информационной войной". Когда в 1843 году вышла клеветническая книга "Россия в 1839 году" маркиза Астольфа де Кюстина, Фёдор Тютчев предлагал начать "журнальную войну", использовав для опровержения перья европейских авторов. Но возобладала навязанная Николаю I точка зрения Нессельроде: "взирать на публикации с ледяным равнодушием". Что и привело к формированию крайне негативного образа России в Европе накануне Крымской войны.

В итоге при жизни Нессельроде отношение к нему в российском обществе было негативным. Его называли "австрийским министром русских иностранных дел", обвиняли в провальном решении Восточного вопроса в 1840–1841 годах (когда проливы были поставлены под международный контроль), в проведении курса на сближение с Великобританией в конце 1830-х — первой половине 1840-х годов. А главное - в поражении России в Крымской войне. Впрочем, валить всю вину за неудачную внешнюю политику на одного Нессельроде было бы неправильно, ибо именно таким был подход к ней императоров Александра I и Николая I. Как и в целом всей сложившейся после Наполеоновских войн Венской системы международных отношений, временные рамки которой совпадают с пребыванием Нессельроде во главе Министерства иностранных дел. Просто он, как истинный царедворец, чувствовал высочайшие "тренды" и действовал в их контексте.

Кстати, порочность своих подходов Нессельроде к концу своей жизни осознал и сам, написав в феврале 1956 года "Записка о политических сношениях России", где признавал:

"России предстоит усвоить себе систему внешней политики иную против той, которою она доселе руководствовалась… Наша внешняя политическая система, до возникновения настоящего кризиса, возлагала на нас обязанность отстаивать, хотя бы с оружием в руках, условия европейских трактатов и частных соглашений, заключенных нами с некоторыми державами. На будущее время или, по крайней мере, на неопределенное число лет, следовало бы не решаться на отстаивание таковых соглашений иначе, как сообразуясь с требованиями русских интересов".

Согласитесь, что подобное честное признание своих ошибок дорогого стоит. Так что не станем кидать камень в Карла Нессельроде, 40 лет возглавлявшего российский МИД. По крайне мере, за то, что своим примером он наглядно показал нам, что национальные интересы своей страны должно ставить превыше любых иных интересов и соглашений. И что всякий иной путь неизбежно ведёт страну к провалам и поражениям.