Аристократ во главе российской дипломатии
Алексей Михайлович Черкасский – глава российской дипломатии в 1740-1742 гг.
Уж кто-кто, а князь Алексей Михайлович Черкасский, возглавлявший российскую дипломатию с 1740 по 1742 годы по годы, аристократом был, что называется, "96-й пробы". Потомок двух крупных деятелей царствования Алексея Михайловича (Тишайшего) – князей Якова Черкасского (потомок кабардинского князя-валия и ближний боярин) и Николая Одоевского (ближний боярин, руководивший всею внешней политикой при царе Фёдоре Иоанновиче). Наследник титула и обширных владений, обладатель самого большого в России числа крепостных крестьян. Т.е. представитель родовой высшей элиты Русского царства, из которой далеко не все нашли своё место в проводимых Петром реформах. Алексей Черкасский своё место найти сумел.
До 21 года он жил в Москве, где в 26-летнем возрасте женился на двоюродной сестре царя Петра Алексеевича (скончалась через три года), преумножив своё и без того огромное богатство взятым за нею огромным приданным. Начиная с 1702 году, будучи стольником, 10 лет служил в Сибири под началом своего отца – тобольского воеводы князя Михаила Яковлевича Черкасского. После смерти отца вызван был в Москву, и именно тогда Пётр, начавший строительство Санкт-Петербурга, возложил на него действительно серьёзное дело: набрать в Москве и иных городах 458 ремесленников, нужных для строительства новой столицы, а кроме того – подобрать 15 юношей не старше 20 лет из лучших купеческих фамилий для обучения коммерции за границей.
С поручением Черкасский справился, и уже в следующем году стал петербургским обер-комиссаром, надзирающим в ней за всеми архитектурными работами "чтобы никто против указу и без чертежа архитекторского нигде не строился". К своим обязанностям князь относился весьма ревностно и многое сделал для новой столицы: принимал непосредственное участие в осушении болот, занимался украшением и отделкой Петергофского, Монплезира, Екатерининского и Шлиссельбургского дворцов. Царь относился к нему хорошо, не раз заезжал обедать, правда, не видя в нём особых талантов, в чинах особо не возвышал: с 1712 по 1719 год ему был пожалован только чин поручика.
В итоге Пётр, вспомнив 10-летнюю службу Черкасского при отце в Тобольске, предложил ему пост сибирского губернатора, написав в указе: "А ведать ему все сибирские города, а Сибирь разделить на три провинции, под начальством выбранных губернатором и утверждённых Сенатом вице-губернаторов". Понятно, что отправляться в суровую Сибирь из столицы князь не рвался, и царю пришлось его уговаривать: страна воевала, и армии нужны были ресурсы. Как и ожидалось, особых достижений Алексей Черкасский в новой должности не добился, его деятельность ограничивалась преимущественно принятием оборонительных мер против башкир и монголов. И потому по истечение пяти лет он с облегчением передал должность князю Михаилу Долгорукому.
После смерти Петра Черкасский сидел тихо, не участвовал в дворцовых интригах, и потому пятилетний период правления Екатарины I и Петра II пережил спокойно, неуклонно возрастая в чинах (вырос до тайного советника, что по Табели о рангах соответствовало генерал-лейтенанту). Его считали человеком простоватым и потому безобидным. К тому же Черкасский, обладая огромным состоянием, не брал взяток, чем положительно отличался от многих своих современников.
И только смерть Петра II, призвание на престол Анны Иоанновны и намерение членов Верховного тайного совета ограничить "кондициями" власть будущей императрицы побудили его вмешаться в политику. Простоватого и честного князя искренне возмутил этот заговор "верховников", особенно после того, как он вместе с генерал-майором Львом Измайловым был направлен представителем от Сената и генералитета для встречи и приветствия Анны Иоанновны, и там увидел, что "кондиции" она принимает против своей воли. Он становится открытым противником "верховников", что было оценено императрицей, взявшей в свой штат фрейлин вторую жену князя Марию Юрьевну и сестру её Прасковью Юрьевну Салтыкову. А когда "кондиции" были разорваны и Анна Иоанновна начала править единовластно, уже в 1731 году Черкасский стал одним из кабинет-министров государыни.
Это стало для Алексея Михайловича огромным карьерным взлётом. А в 1734 году Анна Иоанновна сделала его канцлером, хотя все понимали, что реальной властью обладал вице-канцлер Андрей Остерман. Разумеется, по должности Алексей Михайлович принимал участие в обсуждении важных политических вопросов. Например, входил в комиссию, разрабатывавшую торговый договор с Англией 1734 года; в 1732 году, вместе с Остерманом и братом фельдмаршала Миниха рассматривал проект союза России с Францией; 22 февраля 1733 года участвовал в генеральном собрании, созванном императрицей для обсуждения польских дел, а в следующем году - в конференции, обсуждавшей план действий России, Австрии и Польши в случае войны с Турцией. На приёмах ему не было равных в обходительности и знании этикета, хотя послы и другие чиновники прекрасно понимали, каков политический вес князя на самом деле.
Современники сходились во мнении, что князь не обладал никакими выдающимися достоинствами, был скорее исполнителем монаршей воли. Зато он и не лез в дворцовые интриги, довольствуясь своим положением. Возможно, именно поэтому его не "съел" такой прожжённый интриган как Остерман, бывший при фаворите императрицы герцоге Бироне вторым человеком в государстве. Черкасский также откровенно заискивал перед Бироном. Ну, а Анну Иоанновну князь устраивал благодаря своим связям с самыми известными родами российской элиты и тем, что никогда не претендовал на первые места в политике.
Остерману он тоже был удобен, и когда по его настоянию в 1731 году императрица учредила Кабинет министров, в состав его вошли Остерман, канцлер Головкин и Алексей Черкасский, игравший там устраивавшую всех представительскую роль. Но тут в апреле 1738 года с тучным страдавшим одышкой Черкасским в присутствии всего двора случился первый апоплексический удар, от последствий которого он не мог оправиться до конца жизни.
После смерти Анны Иоанновны и ареста регента малолетнего императора Иоанна Антоновича герцога Бирона, активным сторонником которого был Черкасский, он едва не попал под опалу, однако сохранил свой пост и не только в непродолжительное правление Анны Леопольдовны получил звание "великого канцлера", но ему вместе с вице-канцлером Головкиным поручены были все внутренние дела. В этот период им был подписан заключённый 16 декабря 1740 года трактат о союзе с Пруссией, трактат оборонительного союза с Англией от 3 апреля 1741 года, конвенция от 30 мая 1741 года между Данией и Россией. Тогда же у Черкасского случился второй апоплексический удар, что при его комплекции и образе жизни было ожидаемым.
Приход к власти Елизаветы Петровны для Алексея Михайловича оказался благоприятным: видевшая в нём одного из немногих оставшихся в живых слуг своего покойного отца и преданного ей русского человека, императрица сохранила за ним пост канцлера. Более того, утром после совершённого ею военного переворота ему в числе других поручено было составить манифест о вступлении Елизаветы на престол и форму присяги.
После уничтожения Кабинета министров и восстановления Сената Черкасскому, как канцлеру, переданы были все иностранные дела. И менее чем за год своего управления ими он сделал многое: повёл курс на разрыв с Францией, умудрившись при этом не вызвать к себе ненависти французов. Финансировавший переворот Елизаветы и пользовавшийся первое время огромным влиянием при дворе французский посол маркиз Шетарди в сентябре 1742 года был отозван своим правительством, но преемнику своему при этом велел "держаться Черкасского, который безукоризненно честный и разумный старый русский". Усилиями Черкасского произошло сближение с союзницей Австрии – Англией, с которой был составлен новый оборонительный договор.
Возможно, на этом посту Алексей Михайлович мог бы сделать ещё многое, но 4 ноября 1742 года с ним случился третий апоплексический удар, добивший 62-летнего князя, который скончался и был похоронен в присутствии императрицы под Знаменской церковью московского Новоспасского монастыря.