В 1815 году было создано литературное общество «Арзамас», или «Арзамасское общество безвестных людей». Это было закрытое товарищеское сообщество, говоря более современным языком – клуб, объединивший молодых людей, боровшихся со старыми литературными вкусами и взглядами. «Арзамас» просуществовал всего три года и тем не менее внёс много нового в литературу XIX века.

Нельзя забывать, что это было время после блистательной победы русского оружия в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах. Война познакомила русских людей с новыми понятиями, с условиями заграничной жизни, что породило у молодёжи желание быстрее покончить с устаревшими порядками на родине.

Встречи «Арзамаса» куда больше походили на дружеские трапезы, чем на традиционные заседания, полные высокопарных речей. У общества был собственный ритуал: ни одно собрание не обходилось без поедания жирного арзамасского гуся. Эта традиция символизировала уничтожение гордыни, воплощением которой в мифологии многих народов всегда был именно гусь.

Арзамасцы стали именовать себя «гусями», свое братство — «гусятником», а учителей — «почетными гусями». Так, титулом «почетного гуся» наградили писателя и историографа Николая Карамзина, чьи взгляды для членов дружеского общества были непререкаемы. Карамзин вместе с первыми русскими поэтами-романтиками отстаивал позицию естественного развития языка — в противовес архаистам, которые предлагали все иностранные слова заменить русскими аналогами.

Например, министр народного просвещения Александр Шишков считал, что вместо заимствованного слова «калоши» использовать нужно русский аналог «мокроступы», вместо «фонтана» — «брызгомет», а вместо «статуи» — «каменную бабу». Прозвище в «Арзамасе» носил не только Карамзин. Жуковский предложил участникам в знак поддержки баллад принять новые имена, взятые из романтических произведений.

Все участники «Арзамаса» получили псевдонимы. Это было и формой игры, и средством анонимно и более смело бичевать общественные пороки. В то время была очень популярна баллада Василия Андреевича Жуковского «Светлана» с такими словами: «С треском пыхнул огонёк, крикнул жалобно сверчок, вестник полуночи». Так, сам Жуковский стал Светланой, Вяземский – Асмодеем, Пушкин – Сверчком.

Арзамасец Филипп Вигель вспоминал: «Я не спросил тогда, за что его назвали Сверчком; теперь нахожу это весьма кстати: ибо в некотором отдалении от Петербурга, спрятанный в стенах Лицея, прекрасными стихами уже подавал он оттуда свой звонкий голос».

Правда, есть ещё одна версия, которая гласит, что Сверчком великого поэта прозвали за излишнюю болтливость.