Выражение «безгрешные доходы» появилось в Российской империи XIX века. Эти слова означали неформальные подношения и другие средства обогащения, которые среди чиновников и военных считались допустимыми, а потому и безгрешными. В 1851 году об этом написал в своих стихах Николай Алексеевич Некрасов:
Человек он был новой породы: Исключительно честь понимал И безгрешные даже доходы Называл воровством, либерал!
Причина появления таких доходов проста: жалованье чиновников и военных было невысоким, недостающие для достойной жизни средства приходилось добывать в неформальном порядке. Командиры пехотных и особенно кавалерийских полков получали значительные суммы казённых денег наличными. В пехотных полках командир мог положить себе в карман разницу в ценах на солдатское шинельное и мундирное сукно, на сапоги – достаточно было найти выгодного поставщика. Ещё больше возможностей было в кавалерии, где выделялись немалые средства на закупку лошадей.
Мрачная реальность взяточничества
Коррупция была одной из постоянных и наиболее болезненных внутренних проблем Российской империи. Есть исторический анекдот о том, что на вопрос бывшего соотечественника о том, что происходит в России, официальный историограф Н. М. Карамзин ответил: «Воруют». При Петре I государство, построив сложный канцелярский аппарат с большим количеством чиновников, не имело достаточно средств, чтобы содержать его. Не получая жалованья, которое из-за постоянных войн часто задерживали или не выплачивали вовсе, многие чиновники, особенно низших классов, откровенно бедствовали, поэтому взятки нередко были для них единственным способом выживания.
Александру I докладывали, кто из сенаторов берёт взятки, однако он предпочитал закрывать на это глаза из опасения уронить престиж Сената. В губерниях, однако, на рубеже 1810—1820-х годов прошли серьёзные чистки. Со скандалом лишились своих должностей губернаторы М. Комбурлей, П. Яковлев, И. Толстой, Д. Илличевский и некоторые другие. В частности, в Томске Сперанский вскрыл «злоупотребления вопиющие и по глупости губернатора, по жадности жены его, по строптивому корыстолюбию брата его, губернского почтмейстера, весьма худо прикрытым».
Большой резонанс получило дело калужского губернатора Д. Лопухина, который, помимо взяточничества, в пьяном виде гулял по Калуге вместе со своими заместителями и бросал камни в окна лучших домов. В «Былом и думах» Герцен с негодованием писал о «мафиозной» системе управления Сибирью, созданной в 1810-е годы:
«Генерал-губернатор Западной Сибири Иван Борисович Пестель завёл открытый, систематический грабеж во всем крае, отрезанном его лазутчиками от России. Ни одно письмо не переходило границы нераспечатанным. И горе человеку, который осмелился бы написать что-нибудь о пестелевских способах управления. Пестель даже купцов первой гильдии держал по году в тюрьме, в цепях, а то и пытал. При этом сам Пестель почти всегда жил в Петербурге, где своим присутствием и связями, а больше всего дележом добычи предупреждал любые неприятные слухи».
Имеются свидетельства того, что Николай I снисходительно относился к мелкому взяточничеству чиновников, которое было слишком широко распространённой и издавна заведённой практикой (к тому же было непросто доказать факт взятки). Так, по свидетельству генерал-адъютанта И. С. Фролова, однажды Николай I собрал сведения через III отделение, кто из губернаторов не берёт взятки. Оказалось, что таких только двое — ковенский (Радищев, сын известного писателя) и киевский (Фундуклей) губернаторы. Царь оставил эту информацию без последствий и прокомментировал её следующим образом: «Что не берет взяток Фундуклей — это понятно, потому что он очень богат, ну а если не берет их Радищев, значит он чересчур уж честен».
Литература
Мединский В.Р. Скелеты из шкафа русской истории
Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 156.
Волженкин Б. В. Ответственность за взяточничество по российскому уголовному законодательству второй половины XIX — начала XX в. / Правоведение. 1991, № 2
