Право сбора в свою пользу фиксированного объема податей с некоторой хозяйственной территории, предоставляемое императорской властью в Византии со второй половины XI в.

Усиление фискального давления на свободную крестьянскую общину в IX – X вв. выразилось (среди прочего) в различных податных преференциях, учрежденных государством с целью поощрения определенных социальных групп (см. динаты). В частности, такого рода пожалованиями являлись солемний, харистикий и арифмос, распространенные в X – XI в. Если солемний (букв. «пожалованное) подразумевал передачу государством монастырю права на взимание фиксированной суммы податей с деревень, не подчиненных этой обители, то арифмос (букв. «количество») – право сбора налогов со строго определенного числа крестьян, потерявших собственность и пока не плативших податей. Еще одной значимой льготой был харистикий (букв. «дарственный») – предоставление светскому лицу управления монастырем и его имуществом под предлогом упрочения оскудевших или экономических слабых обителей. Каждая из указанных привилегий таила в себе ресурс для закабаления частными лицами свободных земледельцев, но по мере углубления кризиса мелкого крестьянского хозяйства (см. Митрокомия, Парики) возникла принципиально похожая, но более весомая привилегия – прония.

Первые сведения о пронии относятся, по-видимому, к правлению Константина IX Мономаха, который даровал «пронию Манган» своему «первому министру» Константину Лихуду. Будучи правом на присвоение ограниченной суммы государственных налогов, прония на практике нередко становилась средством экономического господства прониара (держателя пронии) над крестьянами-париками, проживавшими на переданной в пронию территории. По сути, парик принадлежал тому, кому он платил налоги, а тот, кому он платил являлся его хозяином. Тем не менее, в руках Константинополя сохранялись рычаги воздействия на прониаров – возможность конфискации пронии или пересмотра податных льгот. Мощь высшей суверенной власти проявлялась и в том факте, что любое земельное пожалование сопровождалось подробным перечнем налогов, т.е. оно ценилось не количеством зависимых крестьян, а лишь общей суммой податей. Условная природа пронии, юридически не составлявшей собственности на землю, выражалась именно в назначении налоговой квоты.

Поскольку прония была достоянием государства, прониар не мог легально скупать наделы париков, но при этом обладал в отношении них административно-судебными полномочиями; материальное положение крестьян, которые населяли земли, превращенные в пронию, не изменялось. Доходы, извлекаемые из пронии ни по форме, ни по размерам почти не отличались от податей, что собирало правительство с государственных париков. Правда, так было в начальный период существования пронии, с середины XII в. прониар уже свободно распоряжался крестьянами своей пронии.

По крайней мере, до начала XII в. прония не носила военного характера, но вскоре приобрела статус держания с обязательством несения службы. Массово выдававшаяся с эпохи Мануила I Комнина, прония предоставлялась только на срок жизни прониара или василевса, но в царствование Михаила VIII Палеолога она стала наследственной, что наглядно демонстрировало ослабление императорского режима: у Константинополя не было сил контроля над вотчинами окрепшей землевладельческой аристократии.

См. также Экскуссия.

Автор статьи: А. Н. Слядзь