ОДИН - в скандинавской ми­фо­ло­гии вер­хов­ный бог.

Со­от­вет­ст­во­вал Во­та­ну (Wo­tan), Во­да­ну (Wo̅den) западных гер­ман­цев. При­чис­лял­ся к груп­пе асов, счи­тал­ся сы­ном бо­га Бо­ра и до­че­ри ве­ли­ка­на Бёль­тор­на Бес­тлы. Ас­со­ции­ро­вал­ся с вой­ной, по­бе­дой, вои­на­ми, пав­ши­ми в сра­же­нии, а так­же с муд­ро­стью, ма­ги­ей, про­ви­де­ни­ем и по­эзи­ей. На­де­лял­ся различными обя­зан­но­стя­ми и спо­соб­но­стя­ми, мог ме­нять об­ли­чия, имел свыше 150 других имён (Аль­фёдр - «Все-отец», Хар - «Вы­со­кий» и пр.). Ат­ри­бу­ты Одина - 8-но­гий конь Слейп­нир, ко­пьё Гунг­нир, во­ро­ны Му­нин («Пом­ня­щий») и Ху­гин («Ду­маю­щий»), вол­ки Ге­ри («Жад­ный») и Фре­ки («Про­жор­ли­вый»). Же­на Одина - Фригг; сре­ди его мно­го­числ. де­тей - Тор и Бальдр.

Воз­ник­но­ве­ние куль­та Одина как хто­ни­че­ско­го по­кро­ви­те­ля во­ин­ских сою­зов и ини­циа­ций от­но­сит­ся ко вре­ме­ни об­ще­гер­ман­ско­го язы­че­ст­ва и свя­зы­ва­ет­ся с ша­ма­низ­мом, эле­мен­ты ко­то­ро­го со­хра­ни­лись в скандинавской ми­фо­ло­гии. Та­цит в I веке со­пос­тав­лял Одина с Мер­ку­ри­ем, бо­гом тор­гов­ли, хит­ро­сти и об­ма­на. Пре­вра­ще­ние Одина в гла­ву асов и рас­про­стра­не­ние его куль­та, от­тес­нив­ше­го культ бо­га Тю­ра (Тиу), про­изош­ло, ве­ро­ят­но, в эпо­ху Ве­ли­ко­го пе­ре­се­ле­ния на­ро­дов. В ка­че­ст­ве гла­вы пан­те­о­на Один пред­ста­вал твор­цом кос­мо­са (из те­ла уби­то­го ве­ли­ка­на Ими­ра) и че­ло­ве­ка, все­мо­гу­щим вла­ды­кой ми­ра, пред­во­ди­те­лем вой­ска в по­след­ней бит­ве бо­гов и хто­ни­че­ских чу­до­вищ, за­вер­шаю­щей цикл вре­мён («ги­бель бо­гов» - Раг­на­рёк). Как во­ин­ское бо­же­ст­во Один ре­шал ис­ход бит­вы, по­сы­лал валь­ки­рий на по­мощь сво­им из­бран­ни­кам в сра­же­нии и для со­про­во­ж­де­ния пав­ших вои­нов (эйнхе­ри­ев) в Валь­хал­лу. Один на­де­лял­ся так­же свой­ст­ва­ми куль­тур­но­го ге­роя: от­дав один глаз ве­ли­ка­ну Ми­ми­ру, прон­зив се­бя копь­ём и про­ви­сев 9 дней на ми­ро­вом дре­ве Иг­г­д­ра­силь, он при­об­рёл муд­рость, зна­ние ма­гии и ру­нического пись­ма, до­был «мёд по­эзии». На за­вер­шаю­щей ста­дии язы­че­ст­ва культ Одина, как по­ла­га­ют, на­чал вы­тес­нять­ся куль­том То­ра.

Пред­став­ле­ния об Одине наи­бо­лее пол­но от­ра­зи­лись в XIII веке в ми­фо­ло­гических пес­нях «Стар­шей Эд­ды» и в «Млад­шей Эд­де» Снор­ри Стур­лу­со­на, в ко­то­рых они, од­на­ко, под­верг­лись уже не­ко­то­рым из­мене­ни­ям под влия­ни­ем хри­сти­ан­ст­ва (что осо­бен­но силь­но ска­за­лось в ми­фе о Бальд­ре). Уже в «Дея­ни­ях дат­чан» Сак­со­на Грам­ма­ти­ка Один пе­ре­ос­мыс­ли­ва­ет­ся как один из древ­них ко­ро­лей. В «Са­ге об Инг­лин­гах» Снор­ри Стур­лу­сон изо­бра­зил Одина во­ж­дём асов, миг­ри­ро­вав­ших из Азии в Скан­ди­на­вию, где его сы­но­вья ос­но­ва­ли ди­на­стии пра­ви­те­лей: Ин­гви (Фрейр) - Инг­лин­гов в Шве­ции и Нор­ве­гии; Скьёльд – Скьёль­дун­гов в Да­нии.

В литературных про­из­ве­де­ни­ях Один час­то пред­ста­вал как од­но­гла­зый ста­рец в пла­ще и шля­пе. В ико­но­гра­фии изо­бра­же­ние Одина впер­вые по­яв­ля­ет­ся на зо­ло­тых ме­даль­онах-брак­теа­тах V-VII веков (тип C), вос­хо­дя­щих к римским мо­не­там, в ви­де всад­ни­ка (муж­ской го­ло­вы над ко­нём) и не­ред­ко с 1 или 2 пти­ца­ми. На рель­е­фах на ря­де па­мят­ных кам­ней с острова Гот­ланд (около 600-800 годов; Ис­то­рический му­зей, Сток­гольм; Гот­ланд­ский му­зей, Вис­бю) Один въез­жа­ет на Слейп­ни­ре в Валь­хал­лу в со­про­во­ж­де­нии вол­ков и/или во­ро­нов; его встре­ча­ет валь­ки­рия с пить­е­вым ­рогом. В ви­кин­гов эпо­ху рас­про­стра­няются ри­сун­ки ли­чин, обыч­но ото­ждест­в­ляе­мых с Одином, на ру­ни­че­ских кам­нях. По­сле ут­вер­жде­ния хри­сти­ан­ст­ва на Скандинавском полуострове изо­бра­же­ния Одина ис­че­за­ют. Ин­те­рес к ним воз­рас­та­ет в XIX веке, об­раз Одина на­чи­на­ет ин­тер­пре­ти­ро­вать­ся в со­от­вет­ст­вии с ан­тич­ны­ми эта­ло­на­ми кра­со­ты [бюст Б.Э. Фо­гель­бер­га (1830; Гё­те­борг, Му­зей ис­кусств), скульп­ту­ра Г.Э. Фрейн­да (1822; Ко­пен­га­ген, Но­вая глип­то­те­ка Карлс­бер­га)].

© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)