ИОАНН IV ВАСИЛЬЕВИЧ (Грозный) - великий князь Владимирский, Московский и всея Руси, 1-й русский царь (с 16 января 1547 года), старший сын великого князя Василия III Иоанновича и его 2-й жены великой кнгини Елены Васильевны Глинской.

Биография

Иоанн Васильевич родился за несколько дней до празднования памяти Усекновения главы святого Иоанна Предтечи (29 августа), ставшего небесным покровителем долгожданного наследника великого князя Василия III; княжич был крещен 4 сентября 1530 года в Троице-Сергиевом монастыре. В 3-летнем возрасте Иоанн Васильевич лишился отца; мать, управлявшая государством в малолетство Иоанна Васильевича, умерла в апреле 1538 года, после чего руководство страной оказалось в руках боровшихся за власть боярских кланов. В этих условиях, пользуясь безнаказанностью, наместники и волостели, получавшие в кормление города и волости, облагали население поборами, при помощи доносчиков возбуждали судебные дела против богатых людей, чтобы завладеть их имуществом. Эти действия наталкивались на все более усиливавшееся сопротивление со стороны населения, в стране назревал внутриполитический кризис. Молодой великий князь был вовлечен в борьбу боярских группировок, некоторые бояре по его приказу были казнены (в частности, князь А.М. Шуйский в 1543 году), но никакие меры для наведения порядка при участии Иоанне Васильевиче не принимались.

Обеспокоенные положением дел более дальновидные представители правящей элиты и глава Русской Церкви митрополит святой Макарий прилагали усилия для укрепления государственной власти. Важным шагом в этом направлении стала проведенная по инициативе митрополита Макария царская коронация Иоанна Васильевича, которая не только утвердила представление о нем как о правителе, обладающем могуществом, равным могуществу византийских императоров, но и окончательно превратила Москву в сознании современников в центр православного мира. Однако, прежде чем удалось предпринять какие-либо шаги для исправления внутриполитической ситуации, в июне 1547 года в Москве вспыхнуло восстание, ставшее высшей точкой в развитии кризиса. Гнев народа обрушился на занимавших высокие государственные посты родственников царя по матери - князей Глинских, которых считали виновниками всех бед. Требуя их выдачи, восставшие явились к царю в подмосковную резиденцию в село Воробьёво.

Эти события ускорили консолидацию вокруг монарха правящей элиты, убедившейся в необходимости проведения реформ. Мысль о неизбежности преобразований царю внушили близкие к нему люди - священник Благовещенского собора Московского Кремля Сильвестр и костромской сын боярский А.Ф. Адашев. Первым важным шагом на этом пути стал созыв в феврале 1549 года так называемого Собора примирения, на котором молодой царь обратился с речью, адресованной как правителям, так и населению. Прощая совершенные в прошлом проступки, монарх призвал обе стороны воздерживаться от насилия, обещал скорый и справедливый суд. Тогда же было принято решение о подготовке нового свода законов - Судебника. Особым указом дети боярские были освобождены от суда наместников и волостелей, кроме случаев, когда они обвинялись в тяжких уголовных преступлениях. В июне 1550 года новый Судебник был принят. Он сделал обязательным присутствие на суде наместников и волостелей, выборных из среды местного населения, устанавливал кары для судей за взятки и другие проступки.

По-видимому, первоначально в Москве рассчитывали сохранить старую административную систему, но в середине 50-х годов XVI века, в ходе так называемой земской реформы, эта система управления на большей части территории страны была ликвидирована и власть на местах перешла к выборным представителям местного населения: в черносошных волостях и на посадах - к выборным земским старостам и земским судьям, а в районах, где преобладало дворянское землевладение, - к губным старостам, выборным из среды местных дворян-землевладельцев. Эти реформы, устранив важные причины недовольства крестьян, способствовали укреплению общественного порядка.

Ряд проведенных в 50-х годах XVI века реформ содействовал увеличению ресурсов, находившихся в распоряжении государства, и укреплению государственного аппарата. В статье 43 Судебника 1550 года была провозглашена отмена тарханов (тархан - освобождение от главных государственных налогов). Эта мера была применена при пересмотре жалованных грамот в мае 1551 года. За освобождение от кормленщиков на крестьян и горожан был наложен новый значительный налог - «кормленый окуп», то есть выкуп за отмену кормлений. В 50-х годах XVI века окончательно оформились центральные органы управления - приказы: Посольский приказ, ведавший иностранными делами; Разрядный приказ, занимавшийся организацией военной службы; приказ Большого прихода, ведавший сбором доходов, и др. Были проведены важные реформы, направленные на увеличение армии и повышение ее боеспособности. На смену выставлявшемуся городами время от времени пехотному ополчению пришло постоянно готовое к несению службы стрелецкое войско, получавшее от государства жалованье. В середине 50-х годов XVI века было принято «Уложение о службе», установившее нормы военной службы с определенной поземельной единицы владения для каждого сына боярского независимо от того, владеет он вотчиной или поместьем. После принятия «Уложения о службе» был проведен ряд смотров для проверки способности детей боярских нести службу по установленным нормам. Реформы проводились при участии царя и с его одобрения, но о характере этого участия источники почти не позволяют судить. Официальная летопись отмечает лишь активное участие царя в проведении смотров.

Стабилизация внутреннего положения в стране, повышение боеспособности военных сил дали возможность вести активную внешнюю политику. Годы «боярского правления» стали временем ослабления страны и падения ее престижа. Россия утратила контроль над Казанью, русские земли подвергались набегам казанских и крымских татар. Утвердившийся в Казани крымский ставленник Сафа-Гирей и крымский хан требовали дани, последний угрожал вмешательством Османской империи. В 1548 году начались походы русского войска на Казань. В официальной летописи подчеркивалось, что Иоанн Васильевич вопреки мнению советников сам возглавил войско. Первоначально речь шла об утверждении в Казани московского ставленника Шах-Али, затем - об определенной автономии ханства в составе Русского государства, но реализовать эти планы не удалось. После похода, предпринятого с напряжением всех военных сил и материальных ресурсов, Казань была взята штурмом в октябре 1552 года Война продолжалась после этого несколько лет, и лишь к 1557 году рус. власть окончательно утвердилась на землях ханства. После занятия в 1556 году Астраханского ханства под властью Иоанна Васильевича оказался весь бассейн Волги до ее впадения в Каспийское море. Был установлен своего рода протекторат над Ногайской Ордой, кочевавшей в низовьях Волги и в бассейне Яика. Ногайские мурзы со своими отрядами участвовали затем в войнах, которые вело Русское государство.

В 1557 году сибирский хан Едигер признал себя вассалом царя и выплатил дань. Были установлены дипломатические отношения с Ираном. Адыгейский и кабардинский князья в борьбе с экспансией Крымского ханства уже в середине 50-х годов XVI века стали искать защиты и поддержки в Москве. Эти связи были закреплены в 1561 году браком Иоанна Васильевича и дочери кабардинского князя Темрюка. На Тереке была поставлена крепость - опорный пункт русской власти на Северном Кавказе. Кабардинцы и адыги были нужны как союзники для будущего наступления на Крым. Такие планы в Москве зародились сразу после присоединения Казани и Астрахани. Были предприняты успешные нападения на Крымское ханство на судах, пришедших с Дона. Осуществить более значительные действия в этом направлении помешало осложнение международной обстановки.

В середине 50-х годов XVI века активизировалась русская внешняя политика на западном направлении. В условиях резкого расширения торговых связей между Россией и странами Западной Европы русская сторона несла большие убытки вследствие установления на землях Ливонского ордена, через которые проходили торговые пути, принудительного посредничества ливонских купцов, не допускавших прямых контактов между русскими и западноевропейскими купцами. Кроме того, власти ордена установили запрет на ввоз в Россию цветных металлов и оружия, не пропускали мастеров, нанятых русскими властями в Западной Европе. В 1554 году после длительных переговоров были заключены соглашения, устранявшие эти препятствия, но на практике они не выполнялись. Один из пунктов договора предусматривал возобновление выплаты дани, которую во 2-й половине XV века выплачивало Дерптское католическое епископство Пскову. Когда в 1557 году ливонские послы не привезли в Москву дани, это стало предлогом для начала зимой 1557/1558 года войны с Ливонским орденом, которая показала военно-политическую слабость этого образования. В 1558-1559 годах русские войска захватили северо-западную часть владений ордена, в том числе такой важный центр, как Дерпт (Юрьев, ныне Тарту, Эстония). Занятая русскими войсками в 1558 году Нарва превратилась в крупный порт, где русские купцы торговали с западноевропейскими. В 1560 году ливонское войско было разбито в битве при Эрмесе, в плен попал великий магистр ордена. Однако, не имея флота, русская армия не могла овладеть прибалтийскими портами. В это же время Великое княжество Литовское, Швеция и Дания выступили с притязаниями на наследство Ливонского ордена, на обладание транзитными путями, приносящими большие доходы. Локальный конфликт превратился в международный. Одновременно осложнилось внутриполитическое положение в России.

К концу 50-х годов XVI века Иоанн Васильевич стал знатоком тех социокультурных традиций византийского мира, которые были связаны с представлениями о роли и характере императорской власти. Он считал себя не только правителем России, но и главой всего христианского мира, на которого Богом возложена миссия распространения и утверждения истинной веры. Такой правитель, ответственный за свои действия только перед Богом, по убеждению Иоанна Васильевича, должен обладать неограниченной властью и вправе требовать от подданных беспрекословного повиновения. Между тем действительность не соответствовала этим представлениям. Царя не могло радовать усиление выборных начал в государственном управлении после проведения земской реформы. Имело значение и то, что преобразования способствовали росту влияния и престижа того главного органа власти, который их проводил - Боярской думы. Следуя практике местничества, царь мог вводить в состав думы только членов наиболее знатных княжеских и боярских родов. Это собрание представителей верхушки дворянского сословия неоднократно принимало решения, не соответствовавшие желаниям монарха, и настаивало на них. Так, на рубеже 1554 и 1555 годов были отосланы из Москвы на воеводства в далекие города вызвавшие недовольство знати Захарьины-Юрьевы - родственники 1-й жены Иоанна Васильевича Анастасии Романовны. Позднее царь с возмущением писал, что князя С.В. Лобанова-Ростовского, уличенного в попытке отъезда в Литву, дума приговорила только к ссылке на Белоозеро.

Итоги реформ вызывали у царя все большее неудовлетворение. Инициаторы преобразований священник Сильвестр и Адашев в 1560 году впали в немилость. К началу 60-х годов относятся столкновения царя с отдельными представителями знати, из них одни попали в опалу, другие были насильственно пострижены в монашество, заключены в тюрьму, впоследствии имели место и убийства, причастность к которым царь отрицал, но которые вызвали протест членов думы и митрополита Афанасия. Иоанн Васильевич стал искать поддержку среди московского боярства, недовольного тем, что главные государственные должности заняли представители княжеских родов. Его ближайшими советниками стали принадлежавшие к этой среде А.Д. Басманов и В.М. Юрьев.

Зимой 1564/1565 года Иоанн Васильевич предпринял попытку государственного переворота. Первое послание Иоанна Васильевича князю А.М. Курбскому в идейном смысле подготовило почву для этого поступка. Некогда близкий к царю, назначенный им наместником Ливонии князь Курбский в 1564 году бежал в Великое княжество Литовское и в отправленном оттуда Иоанну Васильевичу письме обвинил его в жестокости и несправедливости: бояре и воеводы, служа царю, покорили многие царства, а он отплатил им опалами и казнями. В ответе, отвергая обвинение, царь обличал беззакония бояр в годы «боярского правления» и в свою очередь обвинял их в том, что они неохотно ходили в походы и плохо выполняли его приказы. Одновременно он обосновывал свое право на неограниченную власть и беспрекословное повиновение подданных. Царь доказывал в послании, что только единоличная неограниченная власть правителя может привести страну к процветанию, а «правление многих» приведет ее к гибели.

В декабре 1564 года Иоанн Васильевич отправился из Москвы в одну из своих резиденций - Александрову слободу. Он отправился в путь в сопровождении большой вооруженной свиты, взяв с собой всю казну. Из Александровой слободы он прислал в Москву грамоты. Он объявлял, что отрекается от царства, так как его духовные и светские советники не желают добросовестно помогать ему в управлении государством, которое ведет тяжелую войну с мусульманами и «люторами» (протестантами), и не допускают наказывать виновных. Слова царя были подкреплены многочисленным войском, находившимся в Александровой слободе. Обеспокоенные печальной перспективой междуцарствия посадские люди Москвы заявили о готовности «потребить» царских «лиходеев» и изменников. Растерявшиеся советники были вынуждены поехать в Александрову слободу и просить царя вернуться на царство и править так, как он считал нужным.

В стране установился новый политический порядок. За царем было признано право наказывать «непослушников» вплоть до смертной казни и конфискации имущества по своему единоличному решению, не считаясь с мнением Боярской думы. Епископы не могли больше «печаловаться» за опальных. Страна была разделена на 2 части: личное владение царя, получившее название опричнины, и остальную территорию, прозванную земщиной. Для организации жизни в царском уделе («на подъем») на земщину была наложена контрибуция 100 тысяч рублей. В опричнине создавались свои органы управления, двор, войско. Раздел страны сопровождался делением на 2 части и дворянского сословия. На территории опричнины могли находиться только бояре и дети боярские, которых царь удостоил своим доверием и принял в опричный двор. Отбор производился на смотрах, где приближенные царя тщательно изучали родственные связи кандидатов. Люди, не удостоенные доверия, должны были покинуть территорию царского удела. Их земли отбирались, вместо этого им предлагалась компенсация в земщине.

Жившие в уделе дети боярские назывались опричниками и должны были отличаться от земских детей боярских даже внешним видом. Опричники ходили в черной одежде, к сбруе их коней прикреплялись песьи головы, к седлам были приторочены метлы в знак того, что опричники должны выслеживать и «выметать» из страны изменников. Контакты между опричниками и земскими были ограничены: они не должны были разговаривать друг с другом, опричник не мог посещать родителей, живущих в земщине. Опричники были наделены особыми правами и привилегиями. Судьям предписывалось решать все дела в пользу опричников. Опричное войско должно было стать опорой царя в борьбе за утверждение в стране его неограниченной власти. Верхушка опричного двора (около 200-300 чел.) образовала своеобразное братство, уклад жизни которого во многом копировал устройство общежительного монастыря. Этот уклад подразумевал присутствие на многочисленных богослужениях, чтение текстов из Миней за трапезой. Жизнь опричников протекала под постоянным надзором главы братства - царя-игумена. Так Иоанн Васильевич рассчитывал воспитать во всем послушную его повелениям элиту, готовую очищать мир от зла. Членам братства царь поручал казни изменников.

Террор стал характерной чертой опричного режима с начала его существования. Царь активно пользовался своим правом казнить изменников и конфисковывать их имущество. Первые казни прошли сразу по возвращении Иоанна Васильевича в Москву в 1565 году. Опричный террор имел особенности. Уже в 1-м послании Курбскому царь четко выразил свое убеждение, что все, кто препятствуют ему в выполнении его миссии, являются врагами не только власти, но и веры, «отступниками», которые заслуживают самых суровых наказаний. Таких людей, по мнению Иоанна Васильевича, можно было убивать неожиданно, в любое время, чтобы они умирали без покаяния. Трупы их не разрешалось хоронить, по ним запрещалось давать заупокойные вклады. Главным объектом репрессий стали княжеские роды потомков Рюрика, занимавшие высшее место в древнерусской социальной иерархии. Так, еще до начала опричнины Иоанн Васильевич отобрал у князей Воротынских и Одоевских их земли на верхней Оке, затем часть этих земель была включена в состав опричного удела. Сразу после учреждения опричнины был казнен наиболее выдающийся из суздальских князей - А.Б. Горбатый-Шуйский, Суздаль вошел в опричнину. В 1565 году царь сослал на только что присоединенные земли Среднего Поволжья ростовских, ярославских и стародубских князей, а их вотчины стали «отписывать» на государя.

В 1566 году в политике Иоанна Васильевича наметились изменения. 1 мая 1566 года царь вернул сосланных в Поволжье князей, им стали отдавать родовые вотчины. Царь согласился возвести на митрополичью кафедру после смерти митрополита Афанасия игумена Соловецкого в честь Преображения Господня мужского монастыря святого Филиппа (Колычева), хотя тот добивался отмены опричнины. Была возвращена часть владений князю М.И. Воротынскому. В конце июня 1566 года царь даже созвал на Собор представителей сословий из земщины (бояр и детей боярских, духовенство, купечество) для обсуждения вопроса, вести войну или заключить мир с Великим княжеством Литовским. Большая группа детей боярских использовала созыв Собора, чтобы подать царю коллективную челобитную об отмене опричнины. Челобитчики были сурово наказаны, и царь вернулся к прежней политике.

Зимой 1566/1567 года началось расширение опричного удела за счет включения в него новых уездов. В январе 1569 года в опричнину были взяты Ростов и Ярославль, ростовские и ярославские князья окончательно утратили родовые вотчины. Осенью 1567 года начались массовые казни «изменников», причем убивали также членов их семей и слуг. Отряды опричников ездили по стране, уничтожая принадлежавшее «изменникам» имущество. Апогеем репрессий стал разгром в начале 1570 года Новгорода, жителей которого обвинили в том, что они хотели перейти под власть великого князя Литовского и польского короля Сигизмунда II Августа. Были казнены многие сотни людей, их дома разрушали, имущество уничтожали или конфисковывали, были разграблены церкви и монастыри. В июле 1570 года в Москве прошли массовые казни новгородцев-«изменников» и чиновников московских приказов, обвиненных в сговоре с новгородцами.

Политика массового террора негативно сказалась на способности страны к активной внешней деятельности. Когда в 1561 году Ливонский орден заключил с Сигизмундом II договор о присоединении Ливонии к Великому княжеству Литовскому, в Москве приняли решение сосредоточить все силы на борьбе с этим государством. С Данией и со Швецией были заключены соглашения, по которым за этими странами фактически признавались занятые ими части Ливонии, а Иоанн Васильевич возглавил поход большой русской армии на земли Великого княжества Литовского. В феврале 1563 года была одержана значительная победа - капитулировал Полоцк, важный центр Великого княжества Литовского на Западной Двине. Тем самым был перерезан значимый торговый путь из этого государства в Ригу. Однако в 1564 году русская армия потерпела серьезное поражение под Оршей. Война затягивалась, не принося успеха ни одной из сторон. В 1570 году между государствами было заключено 3-летнее перемирие.

Ход войны показал, что, не обладая флотом, Русское государство вряд ли сможет подчинить своей власти главные порты Прибалтики - Ригу и Ревель (Таллин). В данных условиях возник план добиться этой цели мирным путем - созданием в Ливонии вассального, зависимого от России Ливонского королевства. Во главе этого политического образования должен был стать брат датского короля Фредерика II Магнус. В июне 1570 года Магнус прибыл в Москву, принял вассальную присягу и обручился с племянницей Иоанна Васильевича. Особой жалованной грамотой Ливонскому королевству была предоставлена широкая автономия, обязанности Магнуса по отношению к царю ограничивались посылкой небольшого отряда для участия в военных действиях. Жителям ливонских городов, если они подчинятся Магнусу, Иоанн Васильевич обещал дать привилегии на свободную и беспошлинную торговлю по всей территории России. Предполагалось, что королевство образуется в основном за счет присоединения тех земель в Прибалтике, на которые распространялась шведская власть. Расчеты эти оправдались лишь отчасти. Многие ливонские дворяне стали служить Магнусу, но горожане Ревеля отказались ему подчиниться. В августе 1570 года Магнус вместе с русским войском осадил Ревель. Иоанн Васильевич рассчитывал, что Фредерик II, находившийся в войне со Швецией, пришлет флот для блокады города. Однако датский король не только не прислал флота, но и заключил в декаре 1570 года мир со Швецией. Осада Ревеля закончилась безрезультатно весной 1571 года

Вовлечение Русского государства в многолетнюю войну в Ливонии способствовало ослаблению позиций России на других направлениях. Ухудшилось положение на Северном Кавказе, где тесть царя Темрюк терпел неудачи в борьбе с противниками, которых поддерживал крымский хан. Возобновились набеги крымских татар на южные области России. В 1571 году крымская орда, к которой присоединились ногайские мурзы, прорвала русскую линию обороны на Оке, дошла до Москвы и сожгла город. На начавшихся переговорах хан требовал передать ему Казань и Астрахань. Его действия поддерживала Османская империя. В 1572 году хан выступил в новый поход с османским войском и артиллерией. Русская армия, во главе которой был поставлен бывший недавно опальным князь М.И. Воротынский, нанесла поражение этому войску в битве при Молодях 30 июля - 2 августа 1572 года.

В условиях многолетней войны, шедшей на нескольких фронтах, правительство постоянно повышало налоги, что стало одной из причин запустения страны. Бедствия усугубили голодные годы (1569-1571 годы), разразившаяся в 1571 году эпидемия чумы и репрессии со стороны опричников. В начале 70-х годов XVI века отношение царя к опричнине и опричникам стало заметно меняться. Предписание Иоанна Васильевича судьям решать все тяжбы в пользу опричников привело к тому, что дело дошло до массовых актов беззакония и до насилия со стороны опричников по отношению к земским людям. Это вело к дезорганизации внутреннего положения в стране, действия опричников сталкивались с вооруженным сопротивлением населения. Царю поступал поток жалоб, в которых опричники выглядели не лучшим образом. Борьба за власть и влияние в опричном дворе вела к тому, что соперники обвиняли друг друга в измене. Жертвой таких доносов стал один из инициаторов опричнины - Басманов. Во время набега татар в 1571 году опричное войско не смогло ни дать отпор татарам, ни обеспечить надежную охрану царя, оказавшегося в опасной близости от татарского лагеря. Осенью 1572 года Иоанн Васильевич упразднил опричнину и запретил даже упоминать это слово, разделение страны на 2 части было отменено.

Продолжался такой порядок сравнительно недолго. В октябре 1575 года царь снова разбил Русское государство на 2 части. Он выделил себе особый удел, названный теперь двором, в состав которого вошли и бывшие опричные, и некоторые бывш. земские территории. Во главе другой, основной части страны - земщины - Иоанн Васильевич поставил крещеного татарского царевича Симеона Бекбулатовича с титулом «великий князь всея Руси». Такое решение вызвало беспокойство части приближенных, обратившихся к царю с прошением не возводить на трон «мимо своих чад иноплеменника». Ответом стали казни авторов челобитной на Соборной площади Кремля в ноябре 1575 года. Через год Симеон Бекбулатович был сведен с великокняжеского стола и управление земщиной было поручено, как и в годы опричнины, земской Боярской думе. Разделение страны снова сопровождалось отбором детей боярских для службы на территории удела и массовым выселением с этих земель неугодных. «На подъем» земщина выплатила царю 40 тысяч рублей. На землях двора были созданы свои органы управления во главе с дворовой думой. Такое разделение страны сохранялось до смерти Иоанна Васильевича. В эти годы большое влияние на государственные дела приобрела группа возвышенных царем худородных детей боярских, введенных им в состав дворовой думы в чине думных дворян, наиболее видной фигурой среди них был Б.Я. Бельский.

Рост опасности для Великого княжества Литовского со стороны России в годы Ливонской войны способствовал тому, что Литва и Польша, связанные ранее между собой только династической унией, в 1569 году образовали единое государство - Речь Посполитую. 7 июля 1572 года умер король польский и великий князь Литовский Сигизмунд II. На ставший вакантным трон наряду с другими государями свою кандидатуру выдвинул Иоанн Васильевич. Среди польской шляхты у него нашлись сторонники, рассчитывавшие при его помощи ослабить власть магнатов. Они пытались вступить в контакты со своим кандидатом. На переговорах с посланцами из Речи Посполитой Иоанн Васильевич не проявил желания идти на уступки ради своего избрания. По-видимому, царь рассчитывал на то, что запутавшиеся в борьбе партий магнаты и шляхта будут вынуждены обратиться к нему, а он продиктует свои условия. Такой путь, однако, не мог привести его к успеху.

«Бескоролевье» в Речи Посполитой продолжалось (с небольшим перерывом) до 1576 года, и в эти годы между Россией и Польско-Литовским государством сохранялся мир. В 1572-1576 годах главные усилия русского воевод в Ливонии были направлены на то, чтобы вытеснить из этого ареала Швецию, и эта цель в значительной мере была достигнута. К 1577 году шведские владения в Ливонии ограничивались Ревелем и его округой. Под русскую власть перешли такие города на балтийском побережье, как Гапсаль (Хаапсалу) и Пернов (Пярну). В январе 1577 года началась новая осада Ревеля, которая закончилась неудачей.

В 1576 году польским королем стал трансильванский воевода Стефан Баторий. Иоанн Васильевич, уже не рассчитывавший занять польский трон, решил усилить русские позиции в Ливонии за счет Речи Посполитой. В 1577 году, собрав большое войско, царь направился в земли бассейна Западной Двины, занятые в годы Ливонской войны литовскими войсками. Небольшие гарнизоны находившихся здесь крепостей капитулировали, не оказывая сопротивления. К концу 1577 года под русской властью оказались все владения Ливонского ордена к северу от Западной Двины, кроме Ревеля и Риги. Ссылаясь на достигнутые успехи, Иоанн Васильевич писал Курбскому, что в споре между ними Бог стоит на его стороне. Царь полагал, что новый польский король, бывший правитель небольшого княжества, не решится вступить с ним в спор из-за Ливонии, но ошибся. К 1578 году международная ситуация стала очень неблагоприятной для России. Против нее фактически сложилась враждебная коалиция из Польско-Литовского государства, Швеции и Крымского ханства, страна должна была вести войну одновременно на нескольких фронтах. Открытая враждебность Крыма, который вел переговоры о союзе даже со Швецией, заставляла держать на южной границе войска, которые были остро нужны на западе. Вместе с тем к концу 70-х годов резко ухудшилось положение в стране. По разным подсчетам, в Новгородской земле к началу 80-х годов XVI века осталось всего 20,9% от численности населения в середине XVI века. Это сказывалось на размерах дворянского ополчения - главной военной силы страны - и на его способности нести службу. В последние годы Ливонской войны уклонение детей боярских от службы стало приобретать массовый характер. Приходилось посылать специальные отряды, чтобы собирать ополченцев и отправлять их на войну.

В октябре 1578 года русские войска в Ливонии потерпели серьезное поражение под Венденом (Цесисом) от польско-шведских войск. В августе 1579 года войска Батория взяли Полоцк, в следующем году они вступили на территорию Новгородской земли, в начале августа 1580 года были взяты Великие Луки. В королевской ставке стали возникать планы оторвать от Русского государства весь северо-запад с его главными центрами - Новгородом и Псковом. В Новгород была послана грамота, призывавшая жителей города поднять восстание против «тирана», а захват Пскова стал целью нового похода Батория, в августе 1581 года осадившего город. Сохранились свидетельства, что на «соборе», созванном царем зимой 1580/1581 года, дети боярские заявили, что они не в состоянии продолжать войну. Эти крайне неблагоприятные для царя события совпали по времени с личной драмой: 19 ноября 1581 года в Александровой слободе скончался старший сын царя, наследник Иоанн Иоаннович, избитый незадолго до этого Иоанном Васильевичем в порыве гнева.

В тяжелой ситуации, сложившейся внутри государства, царь пытался искать помощь даже в Риме. Обещая в будущем папе союз против османов, Иоанн Васильевич просил его содействовать заключению мира между Россией и Речью Посполитой. Папский посредник иезуит Антоний Поссевино прибыл в Москву, когда уже началась осада Пскова. Героическая оборона города сорвала планы политиков Речи Посполитой, но в стране, истощенной войной, не было сил на то, чтобы отбросить от Пскова польско-литовскую армию и добиться победного окончания войны. Пока шла осада Пскова, Русское государство потерпело еще одно поражение. Бросив все силы на борьбу с Баторием, Иоанн Васильевич увел к Пскову войска из Ливонии, и этим воспользовались шведы. 6 сентября 1581 года шведская армия взяла штурмом Нарву, и Россия утратила свой порт на Балтике. Затем шведы заняли лежавшие на другом берегу реки Наровы новгородские пригороды.

15 января 1582 года близ Яма Запольского при посредничестве Поссевино было заключено перемирие на 10 лет. Речь Посполита вернула занятые польско-литовскими войсками русские города в Новгородской и Псковской землях, а Россия уступила все земли в Ливонии, находившиеся ко времени заключения договора под русской властью. Вопрос о ливонских землях, занятых шведами, в договоре был обойден молчанием. Иоанн Васильевич рассчитывал, заключив мир с Баторием, отвоевать у шведов Нарву. Но планы эти осуществить не удалось. В Казанском крае началось широкое восстание марийцев, которое сумели подавить лишь после смерти Иоанна Васильевича. Уже осенью 1582 года царь был вынужден отправить в Поволжье большое войско. В августе 1583 года на реке Плюссе было заключено перемирие со Швецией на 3 года, по условиям которого Швеции отошли не только земли в Ливонии, но и русские земли, занятые шведами в последние годы Ливонской войны.

По-видимому, Иоанн Васильевич воспринял происшедшие события как проявления Божия гнева и стал задумываться о том, как вернуть себе Его расположение. В 1582-1583 годах от царского имени были отданы во многие монастыри огромные суммы денег и множество ценных вещей на заупокойные богослужения по людям, казненным по приказу Иоанна Васильевича. По монастырям рассылались списки таких людей, содержавшие многие сотни имен. Перед смертью Иоанн Васильевич вел переговоры с английским послом Дж. Боусом, рассчитывая заключить союз с Англией против Батория, чтобы вернуть под свою власть Полоцк и «Лифлянскую землю по Двину». Очевидно, царь был намерен со временем возобновить Ливонскую войну.

В последние годы правления Иоанна Васильевича произошли события, имевшие важные последствия для будущего России. Пользуясь ослаблением Русского государства в годы Ливонской войны, сибирский хан Кучум перестал платить дань и стал предпринимать набеги на пограничные русские земли. Страдавшие от набегов солепромышленники Строгановы наняли в начале 80-х годов XVI века для борьбы с Кучумом отряд казаков во главе с атаманом Ермаком. Ермак разбил войско Кучума и захватил его столицу, подчиненное хану население признало власть Ермака и стало выплачивать ему дань. Летом 1583 года в Москву были отправлены гонцы с сообщением о происшедшем. Казакам было послано жалованье (деньги, сукно), атаманам - золотые. В январе 1584 года Иоанн Васильевич приказал готовить суда, на которых будут посланы войска на земли, занятые Ермаком. Так было положено начало вхождению Сибири в состав Русского государства.

Значение деятельности Иоанна Васильевича для формирования политического строя России состояло в том, что с помощью жестоких мер он подчинил сложившиеся к XVI веку сословия контролю и руководству государственной власти. Верхушка дворянства - родовая знать - превратилась в знать служилую, землевладение бояр и детей боярских складывалось теперь главным образом из поместных земель - условной собственности, которую можно было сохранить за собой лишь исправной службой государству. Верхи городского сословия - гости, члены гостиной и суконной сотен - должны были нести различные службы для пополнения государственной казны и лишь при этом условии могли сохранить свои права и привилегии. Выборные земские органы на местах к концу правления Иоанна Васильевича стали постепенно подчиняться власти присылавшихся из центра воевод. В последние годы правления Иоанна Васильевича экономика страны в результате политики опричнины и длительной войны переживала стадию упадка, страна была разорена.

Иоанн Васильевич написал значительное количество текстов, в которых отразились его взгляды по разным вопросам. Особое место среди них занимают ответы царя на вопросы чешского протестантантского проповедника Я. Рокиты, приезжавшего в Москву с польско-литовским посольством в 1570 году. В ответах ярко проявилось отрицательное отношение Иоанна Васильевича к попыткам протестантов самостоятельно толковать Священное Писание. В 1-м послании Курбскому (1564 год) нашли отражение представления царя о характере и природе его власти, о желательном типе отношений между монархом и подданными, его знания древнерусского и византийского прошлого. В послании князю Александру Полубенскому (1577 год) Иоанн Васильевич, в частности, писал о происхождении своей власти. В письмах английской королеве Елизавете I и шведскому королю Юхану III (смотри Иоанн III) отразилось присущее Иоанну Васильевичу сознание своего превосходства над правителями, которые зависят от расположения к ним подданных. В послании братии Кириллова Белозерского монастыря (1573 год) царь писал о том, каким должен быть распорядок жизни в общежительной обители. Иоанн Васильевич был также автором ряда стихир, тропаря и кондака на перенесение мощей святого Михаила Всеволодовича Черниговского. Царь покровительствовал мастерам хорового пения, некоторые из них работали по его заказу в Александровой слободе. По повелению царя было создано многотомное иллюстрированное изложение всемирной и древнерусской истории - Лицевой летописный свод, организована типография в Москве, в честь победы над Казанским ханством на Красной площади был возведен монументальный Покровский собор.

Иоанн Васильевич и Церковь

Об отношениях Иоанна Васильевича как правителя с Церковью возможно говорить с конца 1546 года, когда он начал принимать участие в государственных делах. С 1547 года наблюдается тесное сотрудничество молодого царя и главы Русской Церкви митрополита Макария. Оно проявилось уже при решении вопроса о царском венчании Иоанна Васильевича, когда митрополит добился такого решения, собрав на совещание всех бояр, в том числе опальных; митрополит написал чин венчания. Когда после пожара в 1547 году святой Макарий нашел приют в московском Новинском монастыре, туда для обсуждения разных вопросов приезжал Иоанн Васильевич «со всеми бояры». В конце 1547 года, отправляясь в поход на Казань, царь приказал боярам «приходить» для решения различных вопросов к митрополиту.

В попытках найти выход из охватившего страну внутриполитического кризиса царь и его советники искали поддержки у архиереев, которые выступали посредниками в контактах между сторонами и гарантами достигнутых договоренностей. На созванном в феврале 1549 года Соборе примирения царь и бояре каялись перед иерархами в своих винах, по «прошению» митрополита и епископов царь простил боярам их проступки, а затем и «кормленщики со всеми землями помирилися во всяких делех» (Емченко. 2000. С. 252). На этом Соборе иерархи дали благословение на составление нового Судебника. В 1551 году Судебник вместе с некими «уставными грамотами» был представлен на рассмотрение церковного Собора.

В 1550 году, перед Казанским походом, во Владимир, где собиралась русская армия, прибыл митрополит Макарий с освященным Собором, и здесь при участии духовенства по прочтении адресованного войску поучения митрополита было принято решение, что воины в походе должны нести службу «без мест». Подготовленный в 1550 году проект реформ также должен был обсуждаться при участии митрополита и архиереев. В 1552 году, во время похода на Казань, митрополиту Макарию было снова поручено «наказывать» бояр, остававшихся в Москве. Во время похода святой Макарий обратился с «посланием учительным» к войску, а затем к царю. Митрополит убеждал, что войско и правитель добьются успеха, если станут бороться со своими пороками и вести образ жизни, достойный христианина. Царя митрополит призывал соблюдать «евангельские заповеди»: «...храбрость, мудрость, правду, целомудрие, а потом - суд праведный и милость к согрешающим» (ПСРЛ. Т. 13. С. 197).

Эти известия отражают, однако, лишь одну сторону отношений молодого царя и духовенства. Более полную и всестороннюю картину дает текст решений Собора 1551 года (смотри статью Стоглав) в сопоставлении с рядом документов, исходивших в эти годы от русского правительства. Эти тексты позволяют выявить новые области сотрудничества и те сферы, где имел место конфликт интересов. Царь председательствовал на Соборе, его вопросы, адресованные участникам, определили проблематику соборных обсуждений. Иоанн Васильевич обратился к отцам Собора с большой речью: он благодарил их за «благой совет», с помощью которого он смог «устрояти и управляти» государством, просил и впредь оказывать ему такую помощь и давать наставления, чтобы он правил «якоже лепо есть благочестивым царем». Царь не только хотел устранить непорядки в церковной жизни, следуя «правилом святых отец», но и предлагал священнослужителям выступить против него, если он отступит от этих правил: «Аще преслушник буду, воспретите ми без всякого страха». Он выражал готовность обсуждать с отцами Собора не только церковные дела, но и «земские нестроениа»: «И мы вашего святительского совета и дела требуем и советовати с вами желаем» (Емченко. 2000. С. 253).

При активном участии царя был принят ряд решений, направленных на искоренение недостатков в жизни приходского духовенства. Из протопопов и поповских старост были созданы органы, которые должны были наблюдать за тем, как приходские священники выполняют свои обязанности и какую ведут жизнь, наставлять и поучать их. Подчеркивалось, что архиерей должен рукополагать в священный сан только добродетельных и грамотных людей, не считаясь с иными пожеланиями прихожан. Решения Собора предусматривали создание во всех городах училищ для обучения будущих священнослужителей грамоте и церковному пению. Архиереи должны были надзирать за перепиской книг. Богослужебные книги следовало исправить, писцы должны были при переписке использовать «правленые» книги. От этих решений Собора шел путь к созданию книгопечатания (в начале 60-х годов XVI века на средства из царской казны в Москве была создана государственная типография, печатавшая «правленые» богослужебные книги). Архиереям также следовало наблюдать за деятельностью иконописцев и признавать «мастером» только такого ученика, который пишет «искусно» и следует установленным иконографическим образцам. Предусматривалось, что иконописцы, не подчиняющиеся архиерею, «царскою грозою накажутся».

Царь и отцы Собора исходили из того, что новое, добродетельное и грамотное, духовенство станет активно воспитывать паству, бороться с пороками. В этой работе духовенство могло рассчитывать на поддержку царской власти, задачей которой было оградить страну от вредных внешних идеологических влияний. Власть должна была бороться с деятельностью «лживых пророков», запретить занятия астрологией и чернокнижием; в решениях Собора дважды отмечено, что власть призвана бороться с сохранявшимися среди сельского населения языческими обычаями. Эту функцию власти царь относил к кругу своих важных обязанностей. Об этом говорят как активное его участие в Соборах «на еретиков», созывавшихся в середины 50-х годов XVI века, так и некоторые более поздние свидетельства (например, рассказ о сожжении по приказу Иоанна Васильевича воза книг, привезенных из Польско-Литовского государства). Программа воспитания духовенства и общества должна рассматриваться как свидетельство достаточно глубокого сотрудничества светской и церковной властей в России в середине XVI века.

В других вопросах такого совпадения интересов не было. Недовольство церковной иерархии вызывала практика выдачи царем несудимых грамот, когда клир приходского храма или братия монастыря освобождались от суда архиерея и уплаты налогов в его казну и подчинялись только суду монарха. В результате усилий иерархов в статье 91 Судебника 1550 года было включено положение о подсудности всех «церковных людей» архиерею. На Соборе 1551 года сам царь поставил вопрос об отмене несудимых грамот, были приняты соответствующие решения, которые были проведены в жизнь при пересмотре жалованных грамот в мае 1551 года. Распоряжение о подсудности белого духовенства епархиальному архиерею вошло в грамоты, выданные епископам, подсудность епископу зафиксирована и в грамотах, выданных монастырям. При этом, однако, ряд обителей, напр. Юрьев новгородский мужской монастырь, добились сохранения для себя прежнего порядка, а Иосифов Волоколамский в честь Успения Пресв. Богородицы монастырь был подчинен не епархиальному архиерею, а митрополиту Макарию.

Вместе с тем в решениях Собора без сопротивления со стороны участников был зафиксирован ряд проявлений власти монарха над церковными учреждениями: царь мог определять состав служилых дворов архиереев, настоятели монастырей должны были назначаться «по государеву слову и совету», за царскими дворецкими было признано право «монастырскую казну и всякие обиходы монастырские... по всем монастырям ведати и посылати считать». Документы, современные Стоглаву, показывают, что за царем признавалась роль верховного арбитра при решении вопросов церковной жизни. Так, в наказе поповским старостам от декабря 1551 года отмечалось, что они могут жаловаться епископу на агентов его администрации, «а не управит владыка», они могут обращаться с жалобами к царю. Не согласный с установленными в 1551 году размерами «подъезда» (налога) с псковского духовенства Новгородский архиепископ Пимен в 1555 году обратился с выражением недовольства не к митрополиту и Собору, а к царю.

Источником напряженности в отношениях Церкви и государства был рост церковного (прежде всего монастырского) землевладения. У носителей власти вызывало раздражение то обстоятельство, что земля, в которой власть нуждалась для испомещения дворянского войска, «выходит из службы». В таких ситуациях власть становилась восприимчивой к аргументам нестяжателей, утверждавших, что материальное обогащение монастырей пагубно влияет на образ жизни насельников. Характерно, что весной 1551 года нестяжатель старец Артемий был поставлен во главе Троице-Сергиева монастыря, а близкий к нему старец Феодорит стал архимандритом Евфимиева суздальского в честь Преображения Господня монастыря.

В середие XVI века вопрос о церковном землевладении вновь стал обсуждаться. В «Ответе» митр. Макария подчеркивается неотчуждаемость церковных имуществ. В пункте 15 из 1-й серии адресованных Собору царских вопросов отмечалось, что в монастыри поступают вклады, они покупают земли, пользуются немалыми податными привилегиями, но «устроения в монастырех никоторого не прибыло»: монахи пьянствуют, ведут неподобающую роскошную жизнь, держат в кельях мальчиков и женщин, не исполняют заупокойных служб по вкладчикам, чернецы и черницы «по миру волочатся». Аргументы царя в замаскированной форме ставят вопрос о ликвидации (или сокращении) монастырского землевладения. Даже изложенное в таком виде предложение вызвало острую реакцию отцов Собора. В главе 53 Стоглава посягающие на церковную собственность уподобляются «татям и разбойникам». В главе 75 («Ответ о вотчинах и куплях») говорится об отлучении от Церкви каждого, кто покусится на церковное имущество: «Страшные запрещения не токмо простым, но и самем царем и вельможам».

Столкнувшись с солидарным сопротивлением духовенства, государственная власть в основном направила усилия на создание препятствий для роста церковного землевладения в будущем. Согласно совместному приговору царя и Собора от 11 мая 1551 года, объявлялись незаконными земельные пожалования, сделанные Церкви после смерти великого князя Василия III, эти земли должны были быть возвращены, как и земли, приобретенные незаконным путем в годы «боярского правления». Приговор подтверждал действенность уложения великих князей Иоанна III Васильевича и Василия III, запрещавшего некоторым группам землевладельцев (в том числе некоторым княжеским родам) давать вклады в монастыри «без доклада» правителю. Такая практика была распространена в приговоре на всех землевладельцев. Указанное уложение было дополнено установлением, что продажа земель церковным учреждениям также не может производиться «без царева и великого князя ведома и без докладу». Карой за нарушение был переход соответствующего владения к государству. Одновременно за Церковью сохранялась основная масса ее земель, в ее пользу было существенно ограничено право родового выкупа (лишь тогда, когда это было специально оговорено во вкладной грамоте или в духовной). Приговор от 11 мая 1551 года был компромиссом, при котором обе стороны пошли на серьезные уступки. Вместе с тем выступление царя с критикой пороков монашеской жизни способствовало тому, что Собор утвердил ряд мер для устранения недостатков: была введена более строгая регламентация монастырской жизни, установлены ограничения для контактов монахов с «миром».

Другим источником напряженности стали податные привилегии архиерейских кафедр и монастырей (особенно в отношении их городских владений), существенно расширившиеся в годы «боярского правления». В городских владениях церковных корпораций образовались многочисленные слободы торговцев и ремесленников. Посадские люди не хотели терпеть конкурентов, не несших тягла и поэтому более успешных, а государственная власть была недовольна тем, что, поселяясь на церковных землях, торговцы и ремесленники тем самым избегали уплаты налогов. В проекте реформ 1550 года с неудовольствием говорилось, что из-за устройства новых слобод «государская подать и земская тягль изгибла» (ПРП. Вып. 4. С. 577). В статье 91 Судебника 1550 г. предписывалось вывести «торговых людей» при участии жителей посада из городских владений мон-рей, где теперь разрешалось жить только нищим. Это решение встретило сильное сопротивление, и уже 15 сентября 1550 года, после встречи митрополита и царя, было принято решение, по сути отменявшее статью 91 Судебника (гл. 98 Стоглава). За Церковью были сохранены старые слободы с проживавшим в них населением «по старине», а новые слободы должны были «тянути з гороцкими людми во всякое тягло», люди, поселившиеся в них после писцового описания, должны были вернуться в посад. Церковь также принимала на себя обязательство «новых слобод не ставити и дворов новых в старых слободах не прибавливать». И в данном случае речь идет о компромиссе, достигнутом ценой взаимных уступок.

Интересы Церкви затрагивала и статья 43 Судебника 1550 года, которой предписывалось не выдавать новых тарханных грамот, освобождавших владения от уплаты основных государственных налогов, «а старые грамоты тарханные поимати у всех». Установление это не было направлено специально против Церкви, но многие церковные учреждения были обладателями таких грамот. Постановления статьи 43 Судебника были реализованы во время пересмотра жалованных грамот в мае 1551 года; большинство податных освобождений сопровождалось теперь формулой «опричь ямских денег, и посошные службы, и тамги». Такие ограничения распространялись, например, на все владения Троице-Сергиева монастыря. От уплаты налогов были освобождены владения архиерейских домов (была подтверждена тарханная грамота 1538 года Коломенскому епископу на слободы в Коломне) и Иосифова Волоколамского монастыря, которому были подтверждены все тарханные грамоты Василия III (это самое раннее свидетельство особого расположения Иоанна Васильевича к обители). Ряд почитаемых обителей, как, например, Кириллов Белозерский и Соловецкий в честь Преображения Господня монастыри, сохранили в 1551 году право беспошлинной торговли солью, но в середине 50-х годов XVI века они это право утратили.

Серьезно затронула интересы Церкви еще одна мера, предусмотренная проектом реформ 1550 года - отправка писцов для проведения нового податного описания, с которым следует связывать введение новой единицы обложения - «большой сохи». Размер «большой сохи» был разным для разных видов земельной собственности: для земель служилых людей «большая соха» равнялась 800 четвертей «доброй земли» в одном поле, для церковных земель - 600 четвертей, для черносошных земель - 500 четвертей. Эта мера означала, что церковная земельная собственность, если на нее не распространялись льготы, облагалась налогами по более высоким ставкам, чем владения служилых людей.

Таким образом, отношения между государственной и церковной властями в 50-х годах XVI века были достаточно противоречивыми, что приводило к конфликтным ситуациям; вместе с тем обе стороны стремились искать соглашения, идя подчас на серьезные уступки друг другу. Из-за солидарного сопротивления духовенства светская власть не могла осуществить многие из своих планов.

В истории отношений Иоанна Васильевича и Церкви важное место занимали события середины 50-х годов. Летом 1553 года Иоанн Васильевич с семьей совершил путешествие на север, в Кириллов Белозерский монастырь, оттуда царь «ездил и по пустыням» (ПСРЛ. Т. 13. С. 232). Вероятно, в это время царь еще испытывал какой-то интерес к нестяжателям и их идеям. Положение изменилось во время Собора, созванного в 1554 году для осуждения еретиков, находившихся под влиянием идей Реформации (М. Башкин и др.). На следствии, предшествовавшем Собору, и на самом Соборе стало известно о контактах между еретиками и нестяжателями (Артемием и людьми его круга), сосланными «для исправления» в различные монастыри. Когда на Соборе Рязанский епископ Кассиан стал «хулить» «Книгу на новгородских еретиков» («Просветитель») преподобного Иосифа Волоцкого, входившую в то время в круг постоянного чтения Иоанна Васильевича, то царь и митрополит назвали этот труд «светилом Православию».

Следствие по делу еретиков проводили по приказу царя старцы Иосифова Волоколамского монастыря Герасим (Ленков) и Филофей (Полев). Когда в 1555 году было принято решение о создании в Поволжье Казанского архиепископства, 1-м Казанским архиепископом стал бывший игумен Иосифова Волоколамского монастыря святой Гурий (Руготин). На содержание нового архиерейского дома и других церковных учреждений выделили 1/10 доходов с Казанской земли. Архиепископу был вручен «Наказ» царя и митрополита с подробными наставлениями, как следует обращать в христианство казанских татар. Когда позднее, основав ряд монастырей для распространения христианства среди населения, архиепископ Гурий просил наделить эти монастыри землями, Иоанн Васильевич, выразив удовлетворение, что архиерей распространяет просвещение по примеру митрополита Макария, обещал это сделать. Впоследствии и Казанский архиерейский дом, и основанные в Казанском крае обители были наделены крупными земельными владениями (описаны в писцовых книгах Казанского уезда 1565-1566 годы). Вместе со святым Гурием в новую епархию был послан ряд волоколамских пострижеников, один из к-рых, Герман (Садырев-Полев), стал преемником архиепископа Гурия на Казанской кафедре.

В начале Ливонской войны Иоанн Васильевич стал принимать меры для распространения Православия в Прибалтике. После взятия Нарвы в 1558 году царь приказал «город освящати» архимандриту новгородского Юрьева монастыря и протопопу Софийского собора и поставить в нем храмы в честь Воскресения Христова и в честь иконы Божией Матери «Одигитрия».

К конце 50-х годов XVI века следует отнести замысел создания «по царскому заказу» «Книги степенной царского родословия» - изложения русской истории в форме биографий правивших в Русской земле государей. Главная идея книги - необходимость для России существовавшей в ней с самого начала сильной самодержавной власти, всякое ослабление которой вело к печальным последствиям. Одновременно в «Степенной книге» последовательно подчеркивались безукоризненное правоверие русских государей, их постоянное тесное сотрудничество с Церковью. В «Степенной книге» жизнеописания государей сопровождаются житиями их святых современников. Работу над этим огромным сочинением вела, по-видимому, группа книжников во главе с царским духовником протопопом Благовещенского собора Андреем, который в 1562 году принял постриг в Чудовом монастыре с именем Афанасий и в 1564 году стал митрополитом всея Руси.

Несколько обителей в эти годы удостоились особых милостей со стороны царя. Рождение, а затем выздоровление царевича Иоанна Иоанновича приписывались покровительству преподобного Никиты Столпника. Прежде незначительный, переславль-залесский во имя великомученика Никиты мужской монастырь превратился в большую общежительную обитель, где были построены собор во имя преподобного Никиты, каменные трапезная и ограда. Монастырь был щедро наделен землями. Царь позаботился и о восстановлении запустевшего Данилова монастыря, где находились останки его предка, святого князя Даниила Александровича. В мае 1561 года был освящен построенный в монастыре храм во имя Отцов семи Вселенских Соборов, монастырь получил большие земельные владения. По приказу царя осенью 1556 года был позолочен верх Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, а в январе 1561 года царь «по совету» митрополита Макария «учинил» троицкого игумена архимандритом, занявшим 1-е место в иерархии настоятелей русских монастырей.

К началу 60-х годов у царя сложилось убеждение, которое он выразил в 1-м послании Курбскому, что духовенство должно ограничиваться своей сферой деятельности и не вмешиваться в государственные дела. С одной стороны, у Иоанна Васильевича все большее раздражение вызывало «печалование» иерархов за попавших в немилость представителей знати. Это недовольство отразилось в послании, отправленном царем из Александровой слободы перед учреждением опричнины. При установлении опричного режима царь добился того, что право «печалования» русским духовенством было утрачено. С другой стороны, Иоанн Васильевич прилагал усилия, чтобы приобрести среди духовенства сторонников своей политики. Согласно летописному повествованию о походе на Полоцк в 1563 году, в походе царя сопровождали игумен Иосифова Волоколамского монастыря Леонид и архимандрит Чудова монастыря Левкий, которого Иоанн Васильевич позднее характеризовал как образцового настоятеля общежительного монастыря. Новгородский архиепископ Пимен прислал царю письмо с пожеланием успехов, благословение, образ Святой Софии и святую воду. Возвращаясь из похода, царь остановился в Иосифовом Волоколамском монастыре, а в декабре 1563 года новый игумен обители Лаврентий получил тарханную грамоту на все старые и новые владения монастыря. Когда после взятия Полоцка встал вопрос о назначении туда архиепископа, подчиненного Московскому митрополиту, царь убедил принять кафедру жившего на покое Трифона (Ступишина), постриженика преподобного Иосифа Волоцкого. В 1565 году, вскоре после учреждения опричнины, получили тарханные грамоты на часть своих владений Чудов и Симонов Новый московский в честь Успения Пресвятой Богородицы монастыри, в 1569 году Симонов монастырь был взят в опричнину со всеми владениями. Привлек к себе внимание царя и старицкий в честь Успения Пресв. Богородицы мужской монастырь, Иоанн Васильевич выдал тарханную грамоту монастырю сразу после перехода Старицы в царский удел. Тарханные грамоты получили от Иоанна Васильевича и маленькие монастыри в Перемышле, отобранном перед началом опричнины у князей Воротынских и включенном в царский удел.

В памяти людей Смутного времени сохранились рассказы о видениях митрополиту Макарию, предвещавших «нечестие, и кровоизлияние, и разделение земли», однако при жизни святого Макария столкновения между ним и Иоанном Васильевичем не произошло. После смерти святителя царь приложил усилия к тому, чтобы новым митрополитом стал близкий к нему человек. 5 марта 1564 г. на митрополичью кафедру был возведен многолетний духовник царя, старец Чудова монастыря Афанасий. Роль царя как патрона кафедры была подчеркнута в чине поставления тем, что именно царь вручил первоиерарху пастырский посох - символ власти. Однако новый митрополит не оправдал ожиданий правителя, выступив весной 1564 года вместе с представителями знати против казней без суда и следствия. Царь, как сообщается в рассказе об этом эпизоде, «подал надежду на исправление» и с июня по сентябрь дал ряд жалованных грамот митрополичьему дому: была освобождена от уплаты налогов митрополичья слобода в Переславле-Залесском, митрополичьи купцы получили освобождение от уплаты торговых пошлин на многих землях Русского государства. Царь, по-видимому, опасался, что митрополит может возглавить выступление знати в условиях, когда он готовит почву для политического переворота. Когда переворот стал реальностью, митрополит Афанасий, как и другие иерархи, не выступил против царя, просил его вернуться на трон, отказался от права «печалования» за опальных. После смерти митрополита Макария произошло еще одно важное изменение в отношениях между государством и Церковью. Царь, нарушая решения Стоглава, возобновил выдачу несудимых грамот. Так, по грамоте 1571 года Новодевичьему московскому в честь Смоленской иконы Божией Матери монастырю все приходское духовенство в огромных владениях обители было освобождено от подсудности митрополиту и епископам и от уплаты пошлин в архиерейскую казну.

19 мая 1566 года митрополит Афанасий «за немощию велиею» покинул кафедру и встал вопрос о выборе преемника. Первоначально царь хотел видеть на митрополичьем престоле Казанского архиепископа Германа (Садырева-Полева), известного царю еще в бытность того старцем Иосифова Волоколамского монастыря и, несомненно, при содействии Иоанна Васильевича возведенного 12 марта 1564 года на Казанскую кафедру. В августе 1565 года архиепископ Герман получил тарханную грамоту на земли и рыбные ловли Казанского архиерейского дома. Архиепископ Герман поселился на митрополичьем дворе, но архиерей стал напоминать царю о Страшном Суде, и его кандидатура отпала.

Остается неясным, кто и при каких обстоятельствах выдвинул кандидатуру соловецкого игумена святого Филиппа (Колычева). Когда царь и Собор «понужали» его стать митрополитом, Филипп потребовал, чтобы царь «отставил опришнину, а не оставит, и ему в митрополитех быти невозможно». После этого его кандидатура должна была отпасть, но этого не произошло. В грамоте об избрании митрополита говорится, что епископы били челом царю, тот «отдал гнев свой», Филипп был хиротонисан и возведен в сан митрополита, но дал обязательство «в опришнину... не вступатца, а по поставлении за опришнину митропольи не оставливати» (СГГД. Ч. 1. № 193. С. 557). Солидарное выступление епископов в поддержку своего кандидата заставило царя, считавшего опричный режим еще недостаточно прочным, согласиться на избрание нежелательного для него первоиерарха. Грамоты 1564 года на имя нового митрополита Иоанн Васильевич не подтвердил.

Когда в конце 1567-1568 годов внесудебные расправы и казни приобрели широкий размах, митрополит Филипп был вынужден нарушить договоренность с Иоанном Васильевичем. Глава Церкви созвал иерархов, и было принято совместное решение выступить «против такого начинания». Однако, когда один из архиереев сообщил о происшедшем царю, владыки «своего начинания отпадоша». Против предложений митрополита выступили Новгородский архиепископ Пимен, Суздальский епископ Пафнутий, Рязанский епископ Филофей. Духовник царя протопоп Благовещенского собора Евстафий, по свидетельству Жития святого Филиппа, старался настроить Иоанна Васильевича против митрополита. Не решившись выступить против монарха, русский епископат утратил значение влиятельной общественной силы, которой он был в предшествующие десятилетия. Несмотря на отсутствие поддержки со стороны архиереев, митрополит решился нарушить соглашение с царем, когда «нецыи от первых вельмож и народ» обратились к нему с просьбой защитить их от казней. В марте 1568 года на богослужении в Успенском соборе святой Филипп обратился к царю с речью, в которой призывал прекратить казни и отменить «разделение» страны. Затем, выражая свое несогласие с действиями Иоанна Васильевича, он оставил митрополичий двор и поселился в московском монастыре «у Николы Старого» (смотри Московский греческий во имя святого Николая Чудотворца монастырь).

Нарушение соглашения с царем не могло быть основанием для смещения митрополита, поэтому уже весной 1568 года Иоанн Васильевич отправил на Соловки комиссию в составе опричника князя Иоанна Васильевича Тёмкина-Ростовского, епископа опричного Суздаля Пафнутия и близкого к монарху (позднее его духовника) архимандрита Андроникова в честь Нерукотворного образа Спасителя монастыря Феодосия (Ветки), чтобы собрать сведения о «порочной жизни» Филиппа в Соловецком монастыре. После того как от некоторых соловецких монахов удалось получить такие заведомо ложные показания, осенью 1568 года был созван Собор, принявший решение о лишении митрополита Филиппа сана. Сохранилось свидетельство, что на Соборе в поддержку оклеветанного первосвятителя выступил архиепископ Герман (Садырев-Полев), по-видимому, именно после этого он был казнен. 8 ноября опричники ворвались во время службы в Успенский собор, сорвали с митрополита облачение, били его и вывезли из Кремля, «биюще метлами», как носителя зла.

Неспособность духовенства защитить первоиерарха делала Иоанна Васильевича все более свободным в действиях по отношению к Церкви. Так, в конце 60-х годов XVI века, когда Рязанский епископ Филофей чем-то вызвал неудовольствие царя и был низложен, царь отобрал и раздал помещикам значительную часть владений Рязанской кафедры. В 1575/1576 году, нуждаясь в средствах для продолжения Ливонской войны, Иоанн Васильевич забрал большое количество ценностей, хранившихся в ризнице Троице-Сергиева монастыря. Не остановился правитель и перед массовыми репрессиями по отношению к духовным лицам, когда до него дошли слухи о желании новгородцев перейти под власть польского короля. Дело не ограничилось публичным поруганием Новгородского архиепископа Пимена, которого сочли организатором заговора, и казнями бояр и слуг его двора. Все монастыри и приходские храмы Новгорода и округи были запечатаны, находившаяся в них казна конфискована. На черное и белое духовенство был наложен большой штраф, а тех, кто были не в состоянии его уплатить, царь приказал «бити их из утра и до вечера на правежи до искупа безщадно» (НовгорЛет. С. 396). Тогда погибли святой Геласий, игумен Антония Римлянина в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастыря, старец Нередицкого в честь Преображения Господня монастыря Пимен и многие другие. Кроме того, в годы опричнины были казнены архимандриты нижегородского Печерского в честь Вознесения Господня и Солотчинского в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастырей.

В 1572 году по желанию царя Собор епископов обсуждал вопрос о возможности для Иоанна Васильевича вступить в 4-й брак после смерти 3-й супруги - Марфы Васильевны Собакиной. Хотя церковные каноны запрещают заключение 4-го брака, участники Собора приняли на веру слова царя о том, что 3-й брак фактически не имел места, и дали такое разрешение. Однако на Иоанна Васильевича была наложена епитимия: в течение 3 лет он мог причащаться у духовника только на Пасху, а в продолжение года не мог молиться в церкви. Последний запрет царь скоро нарушил, так как уже в августе 1572 года присутствовал на литургии в Софийском соборе в Новгороде. Вероятно, это было реализацией оговаривавшейся в соборном постановлении возможности снятия епитимии в случае выступления царя «против недругов за святыя Божия церкви» (в начале августа 1572 года русские войска одержали победу над крымскими татарами при Молодях). Решения церковных властей в связи со вступлением Иоанна Васильевича в 5, 6 и 7-й браки неизвестны, однако, по свидетельству Поссевино, еще и в начале 80-х годов XVI века царю не давали причастия. Очевидно, что какие-то епитимии были все же установлены и царь был вынужден их соблюдать.

Согласно летописным записям о поездках Иоанна Васильевича в Новгород в 1571 и 1572 годах, в окружение царя входили архимандрит Феодосий (Ветка) и настоятель старицкого Успенского монастыря святой Иов (впоследствии 1-й патриарх Московский и всея Руси). В мае 1569 года Иов получил от царя щедрую тарханную грамоту на слободку в Старице и земли в 5 уездах, а в 1570 году монастырю было передано одно из владений казненного И.П. Фёдорова. В 1571 году Иов стал архимандритом взятого в опричнину Симонова монастыря. Сохранялись и связи царя с Чудовым монастырем. Преемник Левкия Леонид был поставлен на Новгородскую кафедру после низложения архиепископа Пимена, новый настоятель обители архимандрит Евфимий также находился в окружении царя.

Годы опричнины ознаменовались резким увеличением земельных вкладов в монастыри со стороны бояр и детей боярских, рассчитывавших найти в почитаемых обителях спасение от возможных опал и казней и поддержку в условиях начинавшегося хозяйственного разорения. Государственная власть в эти годы, занятая другими делами, перестала контролировать поземельные сделки, о них не докладывали царю. Тем самым много земли снова «выходило из службы», и это вызвало отрицательную реакцию Иоанна Васильевича, когда в результате отмены опричнины положение в стране стабилизировалось. 9 октября 1572 года был принят совместный приговор Боярской думы и Освященного Собора во главе с митрополитом Антонием, запрещавший давать земельные вклады в монастыри, «где вотчин много», а в монастыри, где «вотчин мало», можно было давать вклады только «с боярского приговору».

В 1573 году в послании в Кириллов Белозерский монастырь (в 1567 году Иоанн Васильевич приказал устроить для себя в монастыре келью и выражал желание со временем принять здесь постриг) царь с раздражением писал братии, что постригшимся в монастыре боярам позволяется устраивать жизнь по своему усмотрению, из-за чего нарушаются монастырские правила. Еще хуже, по мнению правителя, дело обстояло в других обителях: в Симоновом монастыре «точию одеянием иноцы, а мирская вся совершаютца», «у Троицы в Сергиеве благочестие иссякло и монастырь оскудел», в Саввином Сторожевском монастыре монахи пьянствуют. Лишь в отдельных северных обителях, таких как Глушицкий в честь Покрова Пресвятой Богородицы мужской монастырь, совершаются иноческие подвиги. Похвалы царя благочестию вологодских старцев были неслучайными. Иоанн Васильевич стремился возвысить Вологодско-Пермскую епархию, противопоставив ее вызвавшему недовольство монарха Новгороду. К Вологодской епархии были присоединены земли Подвинья, в Вологде - одной из царских резиденций - по приказу Иоанна Васильевича был построен каменный Софийский собор.

Осенью 1575 года, когда Иоанн Васильевич временно возвел на великокняжеский стол Симеона Бекбулатовича, снова имели место казни и расправы, пострадали и духовные лица. Ряд источников сообщает о низложении и казни Новгородского архиепископа Леонида, обвиненного в «измене» в октябре 1575 года Вместе с ним казнили настоятелей Чудова монастыря Евфимия и Симонова монастыря Иосифа, протопоп Архангельского собора Иоанн был утоплен. Поскольку духовные лица были казнены на Соборной площади в Кремле вместе со светскими вельможами, представляется наиболее вероятным, что они приняли участие в написании коллективной челобитной, в которой просили не передавать трон Симеону Бекбулатовичу. Тогда царь, «на тех возьяряся, казнил... на площади под колоколы» (ПСРЛ. Т. 34. С. 226). Один из современников писал, что зашитого в медвежью шкуру архиепископа Леонида травили собаками. Головы казненных бросили на двор к митрополиту. Очевидно, выступление архиепископа Леонида обеспокоило царя, и он таким способом хотел обеспечить в будущем покорность архиереев. В описях архива Посольского приказа упоминаются несохранившиеся судебные дела, заведенные в середине 70-х годов XVI века на митрополита Антония и Крутицкого епископа Тарасия.

Во 2-й половине 70-х годов XVI века наметились существенные перемены в отношениях между Иоанном Васильевичем и духовенством, причины которых неясны. С осени 1576 года до начала 1579 года из канцелярии царя вышли десятки щедрых тарханных грамот, предоставлявших многим обителям освобождение их владений от налогов и право вести беспошлинную торговлю. Ряд источников (прежде всего приходо-расходные книги) говорит о постоянных посещениях Иоанном Васильевичем с 1573 года Иосифова Волоколамского монастыря, где царь раздавал монахам милостыню. 20 декабря 1578 года «повелением» Иоанна Васильевича Собор епископов принял решение о местном почитании преподобного Иосифа Волоцкого.

В 70-х годах XVI века Иоанн Васильевич прилагал усилия для утверждения Православия на землях Прибалтики, занятых русскими войсками. Не позднее 1570 года здесь была создана новая епископия Московской митрополии с центром в Юрьеве. Записи в разряде Ливонского похода 1577 года зафиксировали распоряжения царя построить во всех занятых русской армией городах бассейна Западной Двины православные храмы, которыми должен был управлять Юрьевский епископ. Священников, книги и необходимую утварь следовало прислать из Новгорода и Пскова, а антиминсы - из Юрьева. В административном центре этих земель Кукенхузене (Куконосе, ныне Кокнесе, Латвия) предполагалось сооружение Успенского собора, где служили бы 8 священников. В январе 1578 года для клира этих храмов была собрана и выслана руга.

Покровительство церковным учреждениям было прекращено в связи с неблагоприятной ситуацией, сложившейся на фронтах Ливонской войны, когда возникла необходимость срочно пополнить опустевшую казну. Обладатели тарханных грамот сначала были обложены чрезвычайными налогами, а затем с них стали взимать и главный поземельный налог - «дань». В январе 1580 года по приказу царя созвали церковный Собор, на котором был установлен запрет для церковных учреждений получать вкладом, покупать или брать «в заклад» земли. Земли, взятые «в заклад», следовало отдать царю. На усмотрение монарха передавалась и судьба «княженецких» вотчин, отданных в монастыри в нарушение установленного ранее запрета. Это же касалось и купленных «княженецких» вотчин, часть которых Иоанн Васильевич действительно отобрал. В приговоре данная мера обосновывалась тем, что от роста церковных земель «воинственному чину... оскудение приходит велие», что нетерпимо в то время, когда Православие подвергается угрозе со стороны коалиции враждебных государств. Вместе с тем в приговоре порицались попытки монахов отобрать земли у мирских людей «ухищрением и тяжею», а главное констатировалось, что от увеличения владений Церкви «прибытка никоего же несть», земли, перешедшие к Церкви, разоряются «на пьянственые и иные проторы, яже не токмо иноком, но и мирским свыше потребы не подобает творити» (Законодательные акты Рус. гос-ва 2-й пол. XVI - 1-й пол. XVII в. Л., 1986. С. 58). Невозможно сомневаться в том, что эти слова были вписаны в приговор по желанию царя, который вернулся к размышлениям, отразившимся в его вопросах к Собору 1551 года

В начале 80-х годов XVI века жизнь Церкви была затронута также дипломатическими инициативами Иоанна Васильевича, стремившегося выйти из войны при содействии Рима. В посланиях и устных высказываниях царь начал хвалить Флорентийскую унию (смотри в статье Ферраро-Флорентийский Собор). Ехавшего в Россию папского посла Поссевино царь предписывал принимать с почетом и разрешить ему присутствовать на православном богослужении. В действительности Иоанн Васильевич вовсе не был склонен к унии и дал ясно понять это Поссевино, когда миссия последнего завершилась. Жертвой этих маневров стал Ростовский архиепископ Давид, поддержавший предложения папского легата. Архиепископ Давид был низложен и сослан в Соловецкий монастырь. Последними действиями царя по отношению к русскому духовенству стали огромные вклады деньгами и вещами, которые он посылал в 1582-1583 годах во многие монастыри по душе убитого царевича Иоанна Иоанновича и по душам казненных по приказу Иоанна Васильевича людей.

 

Издания: 

СбРИО. 1887. Т. 59; 1892. Т. 71; 1910. Т. 129; РИБ. 1914. Т. 31; ДДГ. С. 426-444;

Послания Ивана Грозного. М.; Л., 1951; Tsar Ivan IV's Reply to Jan Rokyta / Ed. V. A. Tumins. The Hague, 1971;

Лихачев Д.С. Канон и молитвы Ангелу Грозному воеводе Парфения Уродивого (Ивана Грозного) // Рукописное наследие Др. Руси: По мат-лам Пушкинского дома. Л., 1972. С. 10-27;

Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л., 1979;

Рамазанова Н. В. Тропарь и кондак на перенесение честных мощей кн. Михаила Черниговского, «...творение Иоанна, богомудраго царя, самодержца Российского»: К проблеме атрибуции // Лит-ра Др. Руси: Источниковедение: Сб. ст. Л., 1988. С. 107-116;

Серегина Н.С. Стихиры митр. Петру «творения» Ивана Грозного // Древнерус. певч. культура и книжность: Сб. науч. тр. Л., 1990. С. 69-80.

Исторические источники:

АИ. Т. 1; ААЭ. Т. 1; ПСРЛ. Т. 13, 14; 21. Пол. 1-2; 29;

Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе / Пер.: М. Г. Рогинский // РИЖ. 1922. Кн. 8. С. 8-59;

Шлихтинг А. Новое известие о России времени Ивана Грозного / Пер.: А. И. Малеин. Л., 1934;

Поссевино А. Ист. сочинения о России XVI в. / Пер.: Л. Н. Годовикова. М., 1983;

Горсей Д. Записки о России, XVI - нач. XVII в. / Пер., коммент.: А. А. Севастьянова. М., 1990;

Емченко Е.Б. Стоглав: Исслед. и текст. М., 2000;

Штаден Г. Записки немца-опричника / Сост., коммент.: С. Ю. Шокарев. М., 2002;

Россия и греческий мир в XVI в. / Отв. ред.: С. М. Каштанов. М., 2004. Т. 1;

Лобакова И.А. Житие митр. Филиппа: Исслед. и тексты. СПб., 2006.

Дополнительная литература:

Михайловский Н.К. Иван Грозный в рус. лит-ре // Он же. Соч. СПб., 1897. Т. 6. Стб. 127-220;

Ковалевский П.И. Иоанн Грозный и его душевное состояние. СПб., 19017;

Платонов С.Ф. Иван Грозный. Берлин, 1924;

Бахрушин С.В. Иван Грозный. [М.,] 1944; То же // Он же. Науч. труды. М., 1954. Т. 2. С. 256-328;

Будовниц И.У. Иван Грозный в рус. ист. лит-ре // ИЗ. 1947. Т. 21. С. 272-330;

Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950;

Дуйчев И. Византия и визант. лит-ра в посланиях Ивана Грозного // ТОДРЛ. 1958. Т. 15. С. 159-176;

Зимин А.А. И. С. Пересветов и его современники: Очерки по истории рус. обществ.-полит. мысли сер. XVI в. М., 1958; он же. Реформы Ивана Грозного. М., 1960; он же. В канун грозных потрясений. М., 1986; он же. Опричнина. М., 20012;

Смирнов И. И. Очерки полит. истории Рус. гос-ва 30-50-х гг. XVI в. М.; Л., 1958;

Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963;

Cherniavsky M. Ivan the Terrible as a Renaissanse Prince // SlR. 1968. Vol. 27. N 2. P. 195-211;

Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений в России: Изыскания о земской реформе Ивана Грозного. Л., 1969;

Kappeler A. Ivan Groznyi im Spiegel der ausländischen Druckschriften seiner Zeit. Bern; Fr./M., 1972;

Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М., 1975; он же. Россия после опричнины. Л., 1975; он же. Царство террора. СПб., 1992;

Шмидт С.О. Становление рос. самодержавства. М., 1973; он же. Россия Ивана Грозного. М., 1999;

Назаров В.Д. Из истории центр. гос. учреждений России сер. XVI в. // История СССР. 1976. № 3. С. 76-96; он же. Февральский собор «примирения» 1549 г. и посмертные реабилитации: Эпизод из полит. жизни рос. двора в сер. XVI в. // Великий Новгород и средневек. Русь: Сб. ст. к 80-летию акад. В. Л. Янина. М., 2009. С. 482-494;

Корецкий В.И. Смерть Грозного царя // ВИ. 1979. № 9. С. 93-103;

Зимин А.А., Хорошкевич А. Л. Россия времени Ивана Грозного. М., 1982;

Лихачев Д.С., Панченко А. М., Понырко Н. В. Смех в Др. Руси. Л., 1984;

Perrie M. The Image of Ivan the Terrible in Russian Folklore. Camb.; N. Y., 1987; eadem. The Cult of Ivan the Terrible in Stalin's Russia. Basingstoke; N. Y., 2001;

Альшиц Д.Н. Начало самодержавия в России: Гос-во Ивана Грозного. Л., 1988;

Каштанов С.М. Финансы средневек. Руси. М., 1988;

Лурье Я.С., Роменская О. Я. Иван IV Васильевич Грозный // СККДР. 1988. Вып. 2. Ч. 1. С. 371-384 [Библиогр.]; Кобрин В. Б. Иван Грозный. М., 1989;

Павлов А.П. Государев двор и полит. борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992;

Hunt P. Ivan IV's Personal Mythology of Kingship // SlR. 1993. Vol. 52. N 4. P. 769-809;

Виппер Р.Ю. Иван Грозный. М.; Л., 19943;

Граля И. Иван Михайлов Висковатый: Карьера гос. деятеля в России XVI в.: [Пер. с польск.] М., 1994;

Rowland D. Biblical Military Imagery in the Political Culture of Early Modern Russia: The Blessed Host of the Heavenly Tsar // Medieval Russian Culture / Ed. M. Flier, D. Rowland. Berkeley, 1994. Vol. 2. P. 182-212;

Синицына Н.В. Третий Рим: Истоки и эволюция рус. средневек. концепции (XV-XVI вв.). М., 1998;

Филюшкин А.И. История одной мистификации: Иван Грозный и «Избранная рада». М., 1998; он же. Титулы рус. государей. М.; СПб., 2006;

Хорошкевич А.Л. «Измена» Пимена и поход Ивана Грозного на Новгород // Великий Новгород в истории средневек. Европы: К 70-летию В. Л. Янина. М., 1999. С. 225-231; она же. Россия в системе междунар. отношений сер. XVI в. М., 2003;

Шапошник В.В. Церковно-гос. отношения в России в 30-80-е гг. XVI в. СПб., 2002;

Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., 20033; Колобков В. А. Митр. Филипп и становление моск. самодержавия: Опричнина Ивана Грозного. СПб., 2004;

Чумичева О.В. Иван Грозный и Ян Рокита: Столкновение двух культур // Конфессионализация в Зап. и Вост. Европе в раннее Новое время: Докл. русско-нем. науч. конф. 14-16 нояб. 2000 г. СПб., 2004. С. 134-155;

Булычев А.А. Между святыми и демонами: Заметки о посмертной судьбе опальных царя Ивана Грозного. М., 2005.

Литургическое творчество Иоанна Васильевича

Интерес Иоанна Васильевича к церковной службе хорошо известен: сохранилось свидетельство того, что во время освящения в 1564 года собора в переславль-залесском мужском монастыре во имя великомученика Никиты «сам же государь пел на заутрени и на литургии». В современой медиевистике принято считать, что царь не только пел и сам вел церковные службы, но и создавал тексты песнопений и молитв. Архимандрит Леонид (Кавелин) считал, что Иоанн Васильевич подражал в этом византискому императору Льву VI Мудрому. По мнению Н.П. Парфентьева, в произведениях Иоанна Васильевича ярко проявляются осознание им роли самодержца, возрождение им византийские традиции царя-песнотворца (Парфентьев. 2005 год).

В настоящее время Иоанну Васильевичу приписывают около 12 песнопений и молитв, авторство которых в разной степени доказано или предполагается в качестве научной гипотезы. Их перечень представлен в обобщающей публикации С.В. Фомина (1999 год). Однако научно обоснованной является атрибуция только тех произведений, которые включены в издание «Библиотека литературы Древней Руси» (СПб., 2001. Т. 11). Это тропарь и кондак на перенесение мощей святого благоверного князя Михаила Всеволодовича Черниговского и боярина его мученика Феодора (14 февраля.; «Троичнаго Божества» 8-го гласа и «Солнца мысленаго» 5-го гласа соответственно), канон Ангелу Грозному воеводе 6-го гласа (начало 1-го тропаря: «Прежде страшнаго и грознаго твоего ангеле, пришествия») с «Молитвой ко Господу нашему Исусу Христу, ко святому архаггелу Михаилу», стихиры святому Петру, митрополиту Московскому (21 декабря), и стихиры Сретению Владимирской иконы Божией Матери (23 июня).

Текст тропаря и кондака на перенесение мощей Михаила Черниговского опубликован по списку 1-й пол. XVII в. РНБ. Тит. № 3802 (Л. 156 об.- 158; см.: Рамазанова. 1988); нотированный тропарь со значительными расхождениями в словесном тексте и без атрибуции Иоанна Васильевича содержится в Стихираре «Дьячье око» середины XVII века (РГБ. Ф. 379. № 64. Л. 663-665 об.; см.: Серегина. 1994. С. 176; Рамазанова. 2004. С. 192-205).

Текст канона Ангелу Грозному воеводе издан по сборнику 1-й половины XVII века ИРЛИ. Карельское собр. № 2 (Л. 4-10 об.); необходимые исправления внесены по сборнику середины XVII века БАН. 33.3.20 (Л. 213 об.- 227), по нему же изданы молитва Иисусу Христу и архангелу Михаилу (Л. 227-231 об.) (см.: Лихачев. 1972).

Тексты стихир митрополиту Петру и Сретению Владимирской иконы опубликованы по факсимильному воспроизведению рукописи РГБ. Ф. 304. № 428 (Л. 98-101, 222 об.- 225 об.) (см.: Леонид (Кавелин). 1886; Серегина. 1990; Она же. 1994).

Авторство Иоанна Васильевича считается доказанным в отношении гимнографических текстов, в области же певческой до сих пор ведутся споры, хотя выявлен значительный материал для исследования данной проблемы.

В нотированных рукописях XVII века именем Иоанна Васильевича надписано несколко гимнографических произведений: стихиры Владимирской иконе, стихиры митрополиту Петру. Тропарь и кондак на перенесение мощей святого благоверного князя Михаила Черниговского и боярина его Феодора, а также канон Ангелу Грозному воеводе не нотированы, но при каноне выставлены указания на ирмосы, по образцу которых сочинены тропари канона.

Среди прибавлений к службе Сретения Владимирской иконы, созданных во 2-й половине XVI века, имеются атрибутивные пометы авторства Иоанна Васильевича: «Творение царево» (РГБ. Ф. 304. № 428. Л. 222 об.; см.: Леонид (Кавелин). 1886 год), «Творение царя и Великого князя Иоанна Васильевича всея России» (СПГИАХМЗ. № 274. Л. 278 об., начало XVII века; см.: Спирина. 1996), «Творения царя Ивана Васильевича» (Стихирарь РНБ. О1-238. Л. 306, нач. XVII в.); в Стихираре нач. XVII в. РНБ. Солов. № 690/769 таких помет нет, но они выставлены при стихирах митр. Петру (см.: Серегина. 1994. С. 232).

Стихир «творения» Иоанна Васильевича в службе Сретения Владимирской иконы четыре: 3 стихиры на подобен «О дивное чюдо» («О великое милосердие», «Дивно Твое милосердие», «Твое славяте заступление») и славник 6-го гласа «Вострубите трубою песней». В списке РНБ. Кир.-Бел. № 586/843 в группу стихир на подобен «О дивное чюдо» входит еще одна - «Тебе припадают Богородица» (Л. 703), в других списках (напр., РНБ. О1-238. Л. 306) ее текст распет в качестве славника. Стихиры той же текстовой редакции без заголовка об авторстве выявлены в 14 рукописях: конца XVI века - ГИМ. Единоверч. № 37; БАН. Строг. № 44; РНБ. Кир.-Бел. № 586/843; РНБ. Погод. № 380; РНБ. О1-512; 1-й пол. XVII в.- РГБ. Ф. 37. № 378; 2-й пол. XVII в.- РГБ. Ф. 272. № 324 (на листе 248 имеется позднейшая запись карандашом: «Стихиры Грозного. См. Лог. Стихирарь»), РНБ. Тит. № 2989, РГБ. Ф. 379. № 66, БАН. Вят. № 9, РГБ. Ф. 379. № 57, ГИМ. Увар. № 896 (142), БАН. 32.2.28, XIX в.- РГБ. Ф. 218. № 1217.

Певческий сборник, писанный Логгином (Шишеловым) в Троице-Сергиевом монастырере в середине 80-х годов XVI века (РГБ. Ф. 304. № 428), содержит 2 цикла стихир с указанием авторства Иоанна Васильевича: «Творение царя Иоанна, деспота Росиискаго» и «Творение царево» (см.: Леонид (Кавелин). 1886 год; Арсений, иеромонах 1878 год Ч. 2. С. 146). Первый цикл составлен на память митрополита Петра и содержит на «Господи, воззвах» 3 «ины стихиры» на подобен 2-го гласа «Киими похвальными венцы» («Кыми похвалеными венецы увяземо», «Кыми пророческими пении венчаемо», «Кыми духовеными пении воспоимо» - Л. 100 об.- 101), воспроизводящие почти без изменений текст стихир из службы святому Николаю Мирликийскому (6 дек.; самоподобен всех этих стихир находится в службе апостолам Петру и Павлу), стихиры 1-го гласа на «Слава:» («Божественнаго совыше явления») и на «И ныне:» («Приимите ясли Егоже во купине»), а также славник 6-го гласа «на исхожении» (т. е. на литии) «Денесе собори рустии», сложенный по образцу стихиры на Введение Пресвятой Богородицы во храм и весьма близко повторяющий ее форму, то есть также опирающийся на принцип сочинения по подобию текста и напева избранному образцу. Второй цикл стихир с именем Иоанна Васильевича посвящен Сретению Владимирской иконы и состоит из упомянутых выше 3 стихир на подобен и славника. До недавнего времени об атрибутивных пометах Иоанна Васильевича в другой рукописи Логгина - Стихираре - было известно по описанию рукописей Троицкого собрания, выполненного архимандритом Леонидом (Кавелиным) (Сведения о славянских рукописях, поступивших из книгохранилища Свято-Троицкой Сергиевой лавры в Троицкую духовную семинарию в 1747 г. М., 1887. Вып. 2. С. 334). Этот Стихирарь (СПГИАХМЗ. № 274) был заново найден Л.М. Спириной, и сведения архимандрита Леонида были подтверждены.

В Стихираре СПГИАХМЗ. № 274 в ремарках к песнопениям митрополиту Петру указывается титулатура царя: «Творение царя и Великого князя Иоанна Васильевича всея России деспота», «Творение царя и великого князя Иванна» (Л. 124 об., 125). Указания на авторство царя, имеющееся как перед стихирами на «Господи воззвах», так и перед стихирами на литии, в последнем случае должно быть отнесено не только к 1-й стихире («Отче преблаженне святителю Петре, аще и гробо твои молчите» 1-го гласа - Л. 125-125 об.), как считает Парфентьев (см.: Парфентьев, Парфентьева. 2006. С. 23), но и к 2 последующим стихирам из группы литийных («Отче преблаженне святителю Петре, Пресвятаго Духа мироположеница» 3-го гласа, «Отче преблаженне святителю Петре, кото бо слыша» 7-го гласа - Л. 125 об.-126), составляющих единую музыкально-поэтическую форму, а также, возможно, к славнику «Небеснаго селения свеща светла было еси» 8-го гласа.

Атрибутивные пометы при стихирах митрополиту Петру «Кыми похвалеными...» выявлены также в рукописях начала XVII века: «Творение царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси» (РНБ. Солов. № 690/769. Л. 105), «Творение государя царя Ивана Васильевича» (РНБ. О1-238. Л. 146). Те же стихиры без атрибутивных помет выявлены в 10 рукописях: ГИМ. Единоверч. № 37; БАН. Строг. № 44; РНБ. Кир.-Бел. № 586/843; РГБ. Ф. 37. № 100, 148 (обе - 1-я пол. XVII в.); БАН. Собр. Каликина. № 69 (1-я пол. XVII в.); ГИМ. Син. певч. № 123 (1-я пол. XVII в.); ГИМ. Щук. № 767 (1-я пол. XVII в.); РГБ. Ф. 379. № 64 (2-я пол. XVII в.); ГИМ. Син. певч. № 1252 (2-я пол. XVII в.). Стихиры митр. Петру «Отче преблаженне...» с атрибуцией И. В. содержатся (помимо упомянутого выше Стихираря из собрания ТСЛ) в рукописи РНБ. О1-238, без атрибуции - в списках БАН. Строг. № 44, РНБ. Кир.-Бел. № 586/843, РНБ. Погод. № 380, РГБ. Ф. 37. № 148, БАН. Собр. Каликина. № 69, ГИМ. Син. певч. № 123, РНБ. Солов. № 690/769, РГБ. Ф. 304. № 428, РГБ. Ф. 228. № 38 (2-я пол. XVII в.), БАН. Вят. № 9. Славник «Денесе собори рустии...» без указания авторства помещен в рукописях ГИМ. Единоверч. № 37, БАН. Строг. № 44, РНБ. Кир.-Бел. № 586/843, РГБ. Ф. 37. № 100, 148, БАН. Собр. Каликина. № 69, ГИМ. Син. певч. № 123, ГИМ. Щук. № 767, РНБ. Кир.-Бел. № 665/922 (1-я пол. XVII в.), РГБ. Ф. 379. № 64, РГБ. Ф. 228. № 38. По тексту, опубликованному ДС. Лихачёвым, В.В. Копыловой уточнены ирмосы, по которым осуществлялся распев канона Ангелу Грозному воеводе. В стихирах на подобен определяется тот же принцип распева по образцу стихир «О дивное чюдо» (Владимирской иконе) и «Кыми похвальными...» (митр. Петру). В связи с этим в большей части произведений, атрибутируемых Иоанну Васильевичу в нотированных рукописях XVII века, степень его авторства следует определять в контексте средневек. канона песнотворчества. При этом выделяется особая группа самогласных песнопений, в которых авторство как творческий акт создания напева представляется более выраженным.

Муз. прочтение стихир неединообразно и выражено в 3 редакциях - знаменной, путевой и логгиновской из рукописи РГБ. Ф. 304. № 428. Т. о., остается открытым вопрос о музыкальной редакции распева стихир Иоанна Васильевича. За последние годы выявлены материалы для доказательства авторства напевов и других русских царей. В отличие от атрибуции песнопений царю Алексею Михайловичу, основанной на прямом указании: «творение роспева… и положение знамени» - и на его автографе (ГИМ. Муз. № 2699. Л. 20-23 - см.: Былинин, Посошенко. 1988. С. 131), а также царю Феодору Алексеевичу («Достойно есть» с указанием: «Царского роспеву» - ГИМ. Син. певч. № 52. Л. 183 об.; см.: Парфентьев. 2005. С. 153), дальнейшая атрибуция распевов Иоанна Васильевича требует дополнительных разысканий и аргументов.

Издания:

[Гимнографическое творчество Ивана Грозного]: Канон Ангелу Грозному, воеводе; Молитва к Господу нашему Иисусу Христу, к святому архангелу Михаилу; Стихиры митрополиту Петру, Стихиры Сретению Владимирской иконы Божией Матери; Тропарь и кондак на перенесение мощей Михаила Черниговского / Подгот. текста: Т. Р. Руди, пер.: Е. Л. Алексеева, коммент.: Е. Л. Алексеева, Т. Р. Руди // БЛДР. 2001. Т. 11. С. 279-297.

Дополнительная литература: 

Арсений, иером. Описание слав. рукописей б-ки Свято-Троицкой Сергиевой лавры. М., 1878. Ч. 2. С. 146;

Леонид (Кавелин), архим. Стихиры, положенные на крюковые ноты: Творение царя Иоанна, деспота Российского: По ркп. б-ки Троице-Сергиевой лавры № 428. СПб., 1886. (ПДПИ; Т. 63) [в прил. к публ. стихир в крюковой записи дано их перелож. на линейные ноты];

Шляпкин И.А. Ермолай Прегрешный, новый писатель эпохи Грозного, и его сочинения // С. Ф. Платонову: ученики, друзья и почитатели. СПб., 1911. С. 554-555;

Финдейзен Н.Ф. Очерки по истории музыки в России. М.; Л., 1928. Т. 1. Вып. 3. С. 246-247;

Спасский Ф.Г. Рус. литургическое творчество: (По совр. Минеям). П., 1951. С. 225-226, 293;

Успенский Н.Д. Образцы древнерус. певч. искусства. Л., 1968. С. 130-133; он же. Древнерус. певческое искусство. М., 19712. С. 186;

Лихачев Д.С. Канон и молитва Ангелу Грозному воеводе Парфения Уродивого (Ивана Грозного) // Рукописное наследие Древней Руси (по материалам Пушкинского дома). Л., 1972. С. 10-27;

Келдыш Ю.В. История рус. музыки: В 10 т. Т. 1: Древняя Русь, XI-XVII вв. М., 1983. С. 132-133;

Былинин В.К., Посошенко А. Л. Царь Алексей Михайлович как мастер распева // ПКНО, 1987. М., 1988. С. 131-137;

Рамазанова Н. В. Тропарь и кондак на пренесение честным мощем кн. Михаилу Черниговскому, «творение Иоанна, богомудраго царя, самодержца Российскаго»: (К пробл. атрибуции) // Лит-ра Древней Руси: Источниковедение: Сб. ст. Л., 1988. С. 107-116; она же. Московское царство в церковно-певческом искусстве XVI-XVII вв. СПб., 2004. С. 151-205;

Рогов А.И. Эпоха Ивана Грозного…: [Аннот.] // Стихиры Ивана Грозного / Муж. вокальный квартет под рук. И. Воронова: Альбом из 2 грампластинок. М.: Мелодия, 1989;

Серегина H.С. Стихиры митр. Петру «творения» Ивана Грозного // Древнерус. певч. культура и книжность: Сб. науч. тр. Л., 1990. С. 69-80; она же. Песнопения рус. святым: По мат-лам рукописной певч. книги XI-XIX вв. «Стихирарь месячный». СПб., 1994. С. 173, 196-201, 232-240, 422-429;

Парфентьев Н.П. Древнерус. певч. искусство в духовной культуре Российского гос-ва XVI-XVII вв. Свердловск, 1991. С. 99-102; он же. О значении идеи наследования «истинно православного христианского самодержавства» для развития духовного творчества рус. государей (на примере песнопений XVI-XVII вв.) // Он же. Выдающиеся рус. музыканты XVI-XVII ст.: Избр. науч. ст. Челябинск, 2005. С. 135-153;

Спирина Л.М. Малоизвестная певч. рукопись XVII в. из собр. СПГИАХМЗ // ПКНО, 1995. М., 1996. С. 159-168;

Копылова В.В. Царь Иван Грозный: «Канон Ангелу Грозному воеводе». «Распев на подобен» // Духовний свiт бароко: Сб. ст. / Ред.: Н. О. Герасимова-Персидьска. К., 1997. С. 41-63 [муз. реконструкция канона по ирмосам];

Иоанн Васильевич Грозный, царь. Духовные песнопения и молитвословия: Тропари, кондак, стихиры, канон, молитвы, духовная грамота / Сост.: С. В. Фомин. М., 1999;

Парфентьев Н.П., Парфентьева Н. В. «Преславный певец» и распевщик Лонгин Шишелов (ум. 1624), его произведения и их исследование методом структурно-формульного анализа (на примере стихир в честь св. Николая) // Традиции и новации в отечественной духовной культуре: Сб. мат-лов. Челябинск, 2006. С. 15-32.

Иконография

В русском средневековом искусстве уникальным примером создания идеализированных надгробных портретов иконного типа является цикл изображений московских князей в росписи 1564-1565 годов (сохранившаяся роспись 1652-1666 годов следует программе первоначальной стенописи) Архангельского собора Московского Кремля, исполненной по заказу Иоанна Васильевича. Однако портрет первого русского царя в стенописи отсутствует, несмотря на то что место его погребения к этому времени было определено и располагалось в диаконнике собора. В 60-х годах XVI века диаконник был украшен росписью, иллюстрирующей «Канон на исход души». В композиции на южной стене представлена сцена прощания умирающего со своими близкими: средовек с окладистой бородой обнимает отрока, стоящего у его ложа; в ногах у него сидит царица с младенцем на руках. Насыщенная яркими конкретными деталями сцена не могла не восприниматься современниками как иллюстрация эпизода из «Повести о болезни и смерти великого князя Василия III», описывающей трогательное прощание великого князя с наследником-отроком Иоанном Васильевичем, младенцем Георгием и царицей Еленой Васильевной. Однако композиция не выходит за рамки канонического сюжета прощания христианина с семьей, а изображение отрока не индивидуализировано и не наделено знаками царственности.

Из материалов Стоглавого Собора (1551 год) известно, что Иоанна Васильевича интересовал вопрос о возможности включения в композиции икон наряду с образами святых изображений здравствующих людей, в частности в связи с иконографией «Приидите, людие, Трисоставному Божеству поклонимся». Этот образ представлен в левом нижнем клейме на «Четырехчастной» иконе (1547-1551 годы) из Благовещенского собора Московского Кремля: в нижнем регистре написаны святые в молении, перед ними - коленопреклоненные люди «живы суще», среди к-рых выделяется юноша в узорчатой шубе и шапке с меховой оторочкой. Исследователи предполагают, что таким образом в композицию иконы введено изображение юного Иоанна Васильевича в окружении свиты. При этом представленная фигура - обобщающий образ государя как одного из «земнородных», без конкретизации.

Имеется больше оснований связывать с Иоанном Васильевичем фигуру юного царя в нижнем центральном клейме Тихвинской иконы Божией Матери в раме с 16 клеймами Сказания (3-я четверть XVI века, рама - середина XVI века) из Благовещенского собора Московского Кремля. Государь представлен в царском узорчатом платье, в шубе с бармами и в княжеской шапке, в окружении свиты и народа, возносящих молитвы Пресвятой Богородице. Надпись в клейме, вероятно, воспроизводит древнюю: «Великiй князь Iаннъ Васiлiевичъ име велiю вр къ Преч(с)т[о]м [б]раз[] иже на Тихфин, повел при церкви иноческом чин вселитися». Клеймо интерпретируется как моление Иоанну Васильевичу о принятии царского венца перед чудотворной Тихвинской иконой Божией Матери в 1546 году (Сорокатый В.М. Храмовое строительство и иконостасы Вел. Новгорода в сер.- 2-й пол. XVI в. // ДРИ. СПб., 2003. [Вып.:] Рус. искусство позднего Средневековья: XVI в. С. 248). Стоящий впереди молодого государя монах с окладистой бородой предположительно его отец великий князь Василий III, в иночестве Варлаам, почитавший тихвинскую святыню. Икона и рама к ней, созданные для великокняжеского домового храма вскоре после венчания Иоанна Васильевича на царство, были помещены в местный ряд иконостаса. Тихвинская икона из Благовещенского собора неоднократно воспроизводилась, например: на иконе с 16 клеймами Сказания из Успенского собора в Дмитрове (60-е гг. XVI в., ЦМиАР) - молодой Иоанн Васильевич в шапке с меховым околышем, в бармах, в богато украшенных одеждах; на иконе с 26 клеймами чудес из Успенского собора Тихвинского монастыря работы тихвинского иконописца Родиона Сергеева (1678, НГОМЗ) - молодой царь показан без барм, но в городчатом венце и с нимбом. Изображение паломничеств на реку Тихвинку великого князя Василия III и Иоанна Васильевича включено в состав клейм Тихвинской иконы Божией Матери с 28 клеймами Сказания из собрания М.И. Чуванова (кон. XVI - нач. XVII в., ГМИИ, Музей личных коллекций).

Внимание к царскому костюму и регалиям характерно и для миниатюр из Лицевого летописного свода 70-х годов XVI века - Синодального тома и Царственной книги (ГИМ. Син. № 962, 149; см.: Лицевой летописный свод: Факс. изд. рукописи XVI в. М., 2006. Кн. 9, 10), иллюстрирующих события в правление Иоанна Васильевича. Несколько миниатюр посвящено его венчанию на царство: молодой государь предстает в парадном княжеском платье, шубе, бармах с изображением Деисуса и в городчатом венце, без нимба. По сведениям Д.А. Ровинского, миниатюрный портрет Иоанна Васильевича был на грамоте 1571 года из библиотеки А.Д. Черткова: «...написан в чисто иконном стиле, без претензий на сходство» (Ровинский. 1887. Т. 2. Стб. 1013. Примеч. 2). В росписи 1561 года средней Золотой палаты царского дворца в Московском Кремле по сторонам композиции с венчанием на царство великого князя Владимира Мономаха были изображены великий князь Василий III и Иоанн Васильевич (Забелин. 2000. С. 177).

По сведениям Ровинского, перечисленные изображения относятся к репрезентативному типу портретов русской средневековой традиции, где царские регалии в изображении государя подчеркивают его статус носителя власти.

В середине XVI века для Успенского собора Московского Кремля была создана монументальная икона «Благословенно воинство Небесного Царя» (ныне в ГТГ). На ней изображено воинское шествие от горящего города к вратам Нового Иерусалима. Войско возглавляет архиепископ Михаил, за ним следует всадник в доспехах и шлеме с алым стягом. В центре посреди войска представлена фигура в императорских одеждах, идентификация которой до сих пор является предметом научных споров. Некоторые исследователи 20-80-х годов XX века, связывая как идею создания иконы, так и ее сюжет с победой Иоанна Васильевича над Казанским ханством в 1552 году, были склонны видеть в изображении императора Иоанна Васильевича. В литературе 90-х годов XX века (Н.В. Квливидзе, В.М. Сорокатый) возобладала иная точка зрения, согласно которой сюжет основан на текстах литургических песнопений в честь святого мучеников, а центральная фигура является изображением императора равноапостольного Константина Великого (библиографию вопроса см.: Кочетков И.А. К полемике об иконе «Благословенно воинство Небесного Царя» // Иконографические новации и традиция в рус. искусстве XVI в.: Сб. статей памяти В. М. Сорокатого. М., 2008. С. 336-337).

Среди изображений Иоанна Васильевича до сих пор вызывает дискуссию портрет из Национального музея Дании в Копенгагене. Оплечный образ Иоанна Васильевича вполоборота влево написан на доске с ковчегом, на обороте в латинской надписи на бумажной наклейке сообщается, что портрет был подарен в 1677 году царем Феодором Алексеевичем датскому послу Ф. фон Гебелю. По небольшому размеру и изводу он близок к надгробным портретам царя Феодора Иоанновича (ГИМ) и князя М.В. Скопина-Шуйского (ГТГ), происходящим из Архангельского собора Кремля. По мнению Е.С. Овчинниковой, все 3 портрета созданы в 30-х годах XVII века как часть незавершенной серии (Овчинникова. 1955. С. 60-65); П.А. Белецкий датировал портрет Иоанна Васильевича 2-й четверти XVII века и считал, что он предназначался для украшения внутренних покоев дворца (Белецкий. 1981. С. 51-52). В последнее время ученые (М.М. Красилин, А.А. Горматюк и др.) склоняются к тому, что произведение является стилизацией или подделкой конца XIX - начала XX веков, о чем свидетельствуют стиль исполнения, некоторые приемы письма, технологические признаки. На портрете у Иоанна Васильевича удлиненная форма головы, крупные черты лица, высокий лоб с залысинами, орлиный нос, вьющиеся волосы и густая округлая борода, изображен без нимба.

Особый тип средневекового портрета, куда включался образ Иоанна Васильевича,- генеалогические композиции, построенные по типу родословия Христа - «Древа Иессеева». Один из примеров - фреска «Древо государей российских» на своде галереи Преображенского собора Новоспасского монастыря в Москве (1689 год), созданная артелью костромских иконописцев. Иконографическим источником послужила роспись галереи Благовещенского собора Московского Кремля (60-е годы XVI века), где впервые в русском искусстве композиция «Древо Иессеево» была осмыслена как модель всемирной истории, в ее боковые ветви наряду с образами библейских персонажей введены изображения русских великих князей. В росписи Новоспасского монастыря свод галереи полностью отдан изображению древа государей. Княжеские и царские персоны заключены в овальные обрамления, образованные вьющимся побегом; Иоанн Васильевич (изображен вместе с царем Феодором Иоанновичем; фрагмент снят со стены в 1937 году, ныне в ГИМ; см.: Русский ист. портрет. 2004. С. 52-53. Кат. 1) представлен фронтально, со скипетром в правой руке, напоминающим жезл первосвященника, левая рука поднята в молении. На нем царское платье с золотой каймой и поясом, украшенными драгоценными камнями, шуба на меховом подбое распахнута, круглая княжеская шапка с меховой оторочкой расписана крупными цветами. Несмотря на то что внимание мастеров сосредоточено на одежде и регалиях, они попытались индивидуализировать облик царя: у него сухощавое вытянутое лицо с подчеркнутыми скулами, маленькими глазами, тонким носом, густыми волосами и длинной бородой с проседью. Первый русский царь изображен с нимбом; в сопроводительной надписи указаны титул и имя с эпитетом «Грозный». По колористическому решению, типу и орнаменту одежд образ Иоанна Васильевича наиболее близок к надгробным княжеским портретам в сохранившейся росписи Архангельского собора Кремля (1652-1666 годы).

На основе генеалогических портретных галерей в 1672 году по инициативе А.С. Матвеева как историко-генеалогический и дипломатический документ был составлен Царский Титулярник, или Большая государственная книга. Титулярник открывает традицию официальных портретных галерей Нового времени. Иллюстрации к нему - поясные портреты русских правителей - выполнила группа иконописцев во главе с Иваном Максимовым, учеником Симона Ушакова; каждый портрет заключен в овальную раму из ярких пышных цветов. Изображение Иоанна Васильевича (РГАДА. Ф. 135. Отд. 5. Рубр. 3. Л. 39; см.: Портреты, гербы и печати Большой гос. книги 1672 г. СПб., 1903. № 26) принадлежит, по-видимому, кисти Максимова: царь представлен вполоборота вправо, в шубе и расшитом драгоценными камнями оплечье, со скипетром в правой руке, на голове 2-ярусный венец сложной барочной формы. В отличие от так называемых портретов средневековой традиции, где внимание сосредоточено на «орнате» - торжественном царском одеянии, на миниатюре из Титулярника важное значение имеет живое, выразительное лицо Иоанна Васильевича со взглядом, устремленным на зрителя, его брови сведены к переносице, слегка вьющаяся борода раздвоена на конце. Портреты Иоанна Васильевича (с вариантами в деталях) имеются также в копиях Титулярника 1672 года (РНБ. Эрм. № 440; ГЭ. № 28/78172), 1690-1698 годов из Троицкого собора Пскова (ГИМ. Муз. № 4047), начало XVIII века (РНБ. F.IV.764).

На миниатюре из синодика Новоиерусалимского Воскресенского монастыря с изображением родословного древа русских князей и царей, выполненного при участии царевны Татианы Михайловны в 1676-1682 годах (ГИМ. Воскр. № 66. Л. 58; см.: Срезневский И. И. Родословное дерево рус. князей и царей: Рисунок 1676-1682 гг. // ИИАО. 1863. Т. 4. Вып. 4. Стб. 308-310. Цв. рис. 17; Русский ист. портрет. 2004. С. 96. Кат. 23), Иоанн Васильевич в молении представлен слева, в монашеских одеждах, с непокрытой головой и бородой средней величины; в надписи назван Иоанном, иноком Ионой. Композиция повторялась позднее, например на эмалевой иконе конца XIX века (ГМЗРК).

К этой же традиции исторической персонографии относятся несколько династических портретных циклов, созданных в Новое время. Один из них (середина XVIII века, ГММК), включающий живописные портреты Рюриковичей и Романовых, в 1840 году поступил в Оружейную палату из Императорской шпалерной мануфактуры, где использовался в качестве картонов для гобеленовой портретной серии (Чубинская В.Г. К вопросу идентификации портретов правителей России в династических сериях // Русский ист. портрет. 2006. С. 169-170). Изображения в этой серии принадлежат к типу инвентированных (вымышленных) портретов, сопровождаются подписями с титулами государей и историческими сведениями о правителях. В портрете Иоанна Васильевича как характерные черты внешности сохранены длинный крючковатый нос, грозно сведенные брови; на голове 3-ярусный венец с элементами западноевропейской зубчатой короны, византийского венца закрытого типа и короны российских самодержцев XVIII века. На плечах Иоанна Васильевича подбитая горностаем шуба с застежкой-фибулой на груди, поверх надето оплечье, осыпанное жемчугом и запонами с драгоценными камнями. Некоторые детали одежды (горностаевый мех, зубчатый венец) указывают на то, что создатели портрета ориентировались не только на Титулярник, но и на западноевропейские образцы.

К типу вымышленных портретов принадлежат также различные по деталям иконографии живописные изображения Иоанна Васильевича конца XVII - XVIII веков из собраний СПГИАХМЗ, Государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника «Александровская Слобода». В собрании УИХМ есть 2 поясных портрета Иоанна Васильевича сходной иконографии (в легком развороте, с державой и со скипетром в руках, в шапке Мономаха), различающиеся лишь мерой условности изображения. Оба портрета датируются 2-й половиной - концом XVIII века и, очевидно, были написаны в Угличе местными мастерами (сохранилось документальное подтверждение в отношении одного). Портрет царя в сложном ракурсе, со скипетром и с Судебником в руках (ВГИАХМЗ), согласно подписи, «копирован в 1827 году декабря 21-го дня по приказанию присутствующих мещанином Андреем Березиным», представителем династии вологодских художников XVIII-XIX веков (Даен М.Е. Еще одно произведение художника Березина // ПКНО, 1998. М., 1999. С. 339-340). Вероятно, в одну из династических серий входил некогда и небольшой поясной портрет Иоанна Васильевича с нимбом в круге и раме с резным изображением двуглавого орла. Иоанн Васильевич держит в руках скипетр и державу (начало XIX века, частное собрание; см.: Светильник: Религ. искусство в прошлом и настоящем. М., 2004. № 1(5). С. 26. Ил. 22).

Серия рельефных инталий на зеленой сибирской яшме с изображениями русских правителей была вырезана около 1723 года по заказу Я.В. Брюса нюрнбергским мастером И.К. Доршем (ГЭ). Еще один цикл портретных медалей русских князей и царей (работа Т. Иванова) создан в 1768-1772 годах по программе, разработанной императрицей Екатериной II. В 1774-1775 годах Ф.И. Шубин по заказу императрицы выполнил для Чесменского дворца под Санкт-Петербургом аналогичную генеалогическую серию барельефов (ГММК, с 1831 в 1-м музейном зале Оружейной палаты архитектора И.В. Еготова, с 1851 года в залах нового музейного здания К.А. Тона; повторения в Петровском путевом дворце и в здании Сената в Кремле). В сравнении с портретами первых Рюриковичей, представленных в рыцарских доспехах и шлемах с перьями, портрет Иоанна Васильевича (без головного убора и без регалий) отличается простотой. Такое изображение свидетельствует о том, что личность Иоанна Васильевича не вызывала в то время повышенного интереса. Две серии бюстов русских царей изготовлены на фабрике Ф. Шопена в Санкт-Петербурге (1854 год, 60-70-е годы XIX века, частное собрание). Ростовой образ Иоанна Васильевича (со скипетром и с посохом в руках) в числе древнерусских князей и царей введен в роспись центральной части свода парадных сеней Исторического музея в Москве (1883 год, артель Ф.Г. Торопова).

В 1882 году по предложению Г.Д. Филимонова было решено возобновить роспись Грановитой палаты Московского Кремля (украшена стенописью в конце XVI века, сохранилась составленная Ушаковым в 1672 году опись сюжетов с текстами), для осуществления работ были приглашены палехские иконописцы Белоусовы. Следуя схемам и описаниям Ушакова, мастера создали портреты российских государей в стилистике живописи эпохи историзма. Монументальная фигура Иоанна Васильевича помещена на откосе окна южной стены в одном ряду с изображениями благоверного великого князя Димитрия Донского, великих князей Иоанна III и Василия II. Лицо Иоанна Васильевича написано в светотеневой манере, одежды выполнены более традиционно, но без «археологических подробностей». На царе платье с каймой, расшитой жемчугом, и узорчатый плащ, скрепленный на груди овальной фибулой, на голове царский венец с 2 ярусами «городцов», отдаленно напоминающий Казанскую шапку; у Иоанна Васильевича большие глаза, длинный тонкий нос, грозно сдвинутые брови и раздвоенная на конце борода; вокруг головы нимб (надпись: «Благоверный и христолюбивый, Богом венчанный, великий государь царь и великий князь Иоанн Василиевич, всея Великия России, многих государств государь и самодержец»). Очевидно, палешане использовали в качестве образца портрет Иоанна Васильевича из Круглого зала Оружейной палаты.

В изводе «Родословное древо российских государей» Иоанн Васильевич изображен также на картине 1731 года И. Никитина (из собрания Ф.Ф. Юсупова, ГРМ; см.: Живопись: Кат. / ГРМ. СПб., 1998. Т. 1: XVIII в. С. 135-136. Кат. 342), на костяных пластинах 1772-1774 гг. и на кружке 1774 года санкт-петербургской мастерской О.Х. Дудина (ГИМ, ГММК; см.: Государственный Ист. музей: Альбом / Сост.: Е. М. Юхименко. М., 2006. С. 400-401. № 22). По указанию президента АХ А.Н. Оленина акадедик Н.И. Уткин в 1832 году выгравировал портрет Иоанна Васильевича на основе рисунка из Титулярника 1672 года (помещен в изд.: Устрялов Н. Г. Сказания кн. Курбского. СПб., 1833. 2 т. СПб., 18422, 18683). Условные портреты Иоанна Васильевича и изображения событий его царствования имеются на многих книжных эстампах (Филиповский Е.Е. Краткое ист. и хронол. описание жизни и деяний великих князей рос., царей, императоров. М., 1805-1810. 3 т.; Похорский Д. В. Российская история с 63 портретами вел. государей. М., 18373; Живописный Карамзин, или Рус. история в картинах / Изд.: А. Прево. СПб., 1836-1844. 3 т.), на гравюрах «Портрет императора Петра I» П. Пикара (1717 год, РНБ), «Великие князья и цари Российские» начала XIX века (ГИМ, РНБ), на литографиях «Таблица русских государей от Рюрика до Александра II» 1858 год, «Великие князья, цари и императоры Российские» 1862 год, изготовленных в мастерской И.А. Голышева во Мстёре (ГЛМ), и др. Образцом для многих живописных повторений и эстампов стал портрет Иоанна Васильевича, выполненный в технике меццо-тинто гравером И. Штенглином с оригинала И.И. Бельского в 1742 году. Ровинский указал 80 гравированных портретов Иоанна Васильевича XVIII-XIX веков, в том числе конные изображения, ростовые и оплечные (со статуи М.М. Антокольского), с Судебником в руке, фантастические по сюжетам, лубочные и т. д. (Ровинский. 1887. Т. 2. Стб. 1013-1026).

Большую группу составляют ранние гравированные изображения Иоанна Васильевича, созданные в западном искусстве, значительная часть которых - портреты, исторически недостоверные. Так, Энтони Дженкинсон, представитель английской королевы при русском дворе, во время 1-го путешествия по России в 1557-1560 годах составил карту Московии, которая была включена в атлас A. Oртелия «Зрелище земного мира» (Лондон, 1562; экз. 1572 г.: ГММК. Инв. № KН-706). В верхнем левом углу карты помещено изображение Иоанна Васильевича в образе библейского царя с тюрбаном на голове, сидящим на фоне шатра. Две гравюры из коллекции Ровинского дают представление о том, как оценивали личность русскогоцаря современные ему представители западной культуры. На заглавном листе редкой книги: Oderborn P. Wunderbare, Erschreckliche, Unerhörte Geschichte und warhaffte Historien. Görlitz, 1588 - Иоанн Васильевич изображен сидящим на престоле, со скипетром в руке, образцом послужил его «портрет» на карте Дженкинсона. С правой стороны от государя стоят 3 боярина, слева - клирики с книгами и четками, рядом с ними изображены иконы Божией Матери, Иисуса Христа и святителя в западной иконографии. На гравюре из книги: Erschreckliche, greuliche und unerhorte Tyranney Iwan Wasilowitz. S. l., 1581 - Иоанн Васильевич представлен верхом на коне, одет по-турецки, на голове - чалма, в левой руке - копье с насаженной головой человека. Слева и справа от него царские палачи, один из которых отсекает преступнику голову, виселица, колесо и человек, посаженный на кол, толпы мужчин и женщин, приговоренных к смерти.

Одна из гравюр «Польско-русских известий» (Нюрнберг, 1582; экз.: ГММК. Инв. № КН-705), брошюры с описанием 3-го похода Стефана Батория на Россию, отражает попытку в соответствии с жанром издания («летучий листок» - прообраз совр. периодической печати) создать «достоверный» портрет русского царя. Иоанн Васильевич изображен погрудно в легком повороте вправо, в парадном княжеском облачении - парчовом узорчатом кафтане и высокой шапке, украшенной драгоценными камнями, из-под которой видна копна волос. Еще один упоминаемый Ровинским «листок» с аналогичным портретом хранится в Австрийской национальной библиотеке в Вене: Иоанн Васильевич изображен по пояс, в левой руке свиток (воспроизв.: Ровинский. 1887. Т. 2. Стб. 1015. № 8). Ни один из прижизненных портретов Иоанна Васильевича, гравированных за границей, по замечанию Ровинского, не имеет признаков достоверности. Однако западные мастера верно уловили чрезвычайное сходство царя с его отцом, следствием чего стало распространение портретов великого князя Василия III с подписями, в которых изображенный именуется как Иоанн Васильевич.

Ровинский признает оригинальными 2 портрета. Первый профильный поясной портрет гравирован на дереве Гансом Вейгелем в 1563 году в Нюрнберге. Иоанн Васильевич изображен молодым, энергичным, с правильными чертами лица, короткой прической и довольно длинной бородой, в парчовом кафтане и высокой шапке-гречневике, отороченной мехом, на которую надета золотая корона, на шее - толстая витая золотая цепь; на левое плечо опирается многоярусный скипетр, увенчанный квадрифолием в ромбе (рук не видно). Экземпляр портрета, раскрашенный в манере старинных немецких картинок, хранился в собрании Ровинского (копия этого листа помещена в издании: Ровинский. 1882. № 16). Др. профильный поясной портрет Иоанна Васильевича в технике гравюры, отчасти повторяющий предыдущий (шапка с короной, форма скипетра, прическа и борода), воспроизведен в книге: Oderborn P. Ioannis Basilidis magni Moscouae ducis vita (Witebergae, 1585; экз.: РГБ МК; см. также: Ровинский. 1882. № 17, 18). Изменения внесены в костюм: поверх кафтана надето расшитое цветами оплечье, нет золотой цепи; черты лица острее и соответствуют человеку более зрелого возраста.

Особый интерес к личности Иоанна Васильевича возник во 2-й половине XIX века под влиянием трудов историков В.О. Ключевского и Н.И. Костомарова, создавших противоречивый и мрачный образ грозного самодержца. Эта историческая тема нашла отклик в литературе и творчестве ведущих мастеров живописи и скульптуры. Одним из первых появилась картина В.Г. Шварца «Иоанн Грозный у тела убитого им сына» (1864, ГТГ; с этой картины и др. рисунков Шварца Н. Мосоловым выполнена серия гравюр). В 1871 году (вариант - 1875) М.М. Антокольский создал статую «Царь Иоанн Васильевич Грозный» (бронза, ГРМ; мрамор, ГТГ; гипс, Кенсингтонский музей, Лондон), за которую был удостоен звания академика: царь без регалий власти сидит на троне в мрачных раздумьях. Автор создал драматический образ «мучителя и мученика», державшего в страхе гос-во. В 1875 году А.Д. Литовченко представил в АХ картину «Иван Грозный показывает сокровища английскому послу Горсею» (ГРМ). В 1885 году И.Е. Репин написал полотно «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» (ГТГ). Известны произведения В.В. Пукирева «Митрополит Филипп и Иван Грозный в Успенском соборе» (1873; в 1875 с картины выполнена гравюра) и «Иван Грозный в молельне» (1884, ГМИР; см.: Русское искусство из собр. ГМИР: Альбом. М., 2006. С. 247. Ил. 361). В 1897 году, вскоре после росписи Владимирского собора в Киеве, В.М. Васнецов закончил монументальную картину «Царь Иван Васильевич Грозный» (ГТГ). М.В. Нестеров - автор композиции «Папские послы у Ивана Грозного» (эскиз 1884 года - ГМИР; см.: Там же. С. 262-263. Ил. 386), К.Е. Маковский - «Смерть Ивана Грозного» (около 1889 года). Над образом Иоанна Васильевича работали также Н.С. Шустов, К.В. Лебедев, К.Б. Вениг, П.Ф. Плешанов, Н.В. Неврев, Г.С. Седов, И.А. Пелевин, К.А. Вещилов и др.; в XX веке - И.С. Глазунов, О.И. Гроссе, палехский мастер Н.Д. Вакуров (1934, МПИ) и др.

В начале 60-х годов XX века скульптор-антрополог М.М. Герасимов по оригинальной методике воссоздал облик Иоанна Васильевича по его останкам (Герасимов М.М. Док. портрет Ивана Грозного // Кр. сообщения о докладах и полевых исслед. Ин-та археологии. М., 1965. Вып. 100. С. 139-142). Гипсовый, тонированный под бронзу бюст царя хранится в собрании ГММК. Доказательством достоверности этого портрета является, в частности, надгробная икона 50-60-х годов XVI века (по другой версии, 30-40-х годов XVI века) из Архангельского собора Кремля (ГИМ), на которой отец Иоанна Васильевича изображен вместе с его соименным святым Василием. Лицо великого князя Василия III имеет характерные особенности, такие как большие, навыкате глаза, длинный крючковатый нос с горбинкой, полная нижняя губа. Родовые черты сходства подтвердил и выполненный в ГММК скульптурный портрет-реконструкция бабки Иоанна Васильевича великой княгини Софии (Зои) Палеолог. Данные антропологии совпали со словесным портретом Иоанна Васильевича в исторических произведениях XVII века: «…нос протягновен и покляп, возрастом велик бяше, сухо тело имея, плещи имея высоки, груди широки, мышцы толсты» (Повесть кн. И.М. Катырева-Ростовского // РИБ. 1892. Т. 13. С. 707).

Дополнительная литература:

Тромонин К.Я. Достопамятности Москвы. [Тетр. 1-7]. М., 1843-1845. 2 т.;

Филимонов Г.Д. Иконные портреты рус. царей // ВОДИ. 1875. № 6/10. С. 46-57;

Собко Н.П. Древние изображения рус. царей и их посольств за границей в старых и новых гравюрах // Сб. Археол. ин-та. СПб., 1881. Кн. 5. С. 242;

Ровинский Д.А. Достоверные портреты моск. государей. СПб., 1882; он же. Словарь гравированных портретов. 1887. Т. 2. Стб. 1010-1026; Т. 4. Стб. 327-329, 331-334;

Максимова М.И. Портреты рус. царей и государей работы резчика Иоганна Дорша // Гос. Эрмитаж. Л., 1926. Сб. 3. С. 133-149;

Овчинникова Е.С. Портрет в рус. искусстве XVII в.: Мат-лы и исслед. М., 1955;

Косцова А.С. «Титулярник» собр. ГЭ // Русская культура и искусство. Л., 1959. Т. 1. С. 16-40. (Тр. ГЭ; 3);

Насибова А.С. Грановитая палата Моск. Кремля. Л., 1978;

Белецкий П.А. Укр. портретная живопись XVII-XVIII вв. Л., 1981. С. 51-52;

Мордвинова С.Б. Парсуна, ее истоки и традиция: Канд. дис. М., 1985. С. 81-82;

Вьюева Н.А., Павлова А. Большой Кремлевский дворец. М., 1995; Byzantium: Late Antique and Byzantine Art in Scandinavian Collections. Copenhagen, 1996. N 174;

Красилин М.М. Портрет царя Ивана Грозного: век XVII или век XX? // Пространства жизни: К 85-летию акад. Б. В. Раушенбаха. М., 1999. С. 503-513;

Забелин И.Е. Домашний быт рус. царей в XVI и XVII ст. М., 2000р. Т. 1. Ч. 1. С. 177; Вьюева Н. А. Грановитая палата. М., 2003;

Горматюк А.А. Царский лик: Надгробная икона вел. кн. Василия III. М., 2003;

Рязанцев И.В. Скульптура в России XVIII - нач. XIX в. М., 2003. С. 99-115, 503-504;

Русский ист. портрет: Эпоха парсуны: Кат. М., 2004;

Самойлова Т.Е. Княжеские портреты в росписи Архангельского собора Моск. Кремля: Иконогр. программа XVI в. М., 2004. С. 93-94, 96;

Самойлова Т.Е., Панова Т. Д. Усыпальница царя Ивана Грозного. М., 2004;

Рус. ист. портрет: Эпоха парсуны: Мат-лы конф. М., 2006. (Тр. ГИМ; 155);

Святуха О.П. Легитимация царской власти в рус. портретах // Ленинградский юрид. журн. 2006. № 1. С. 201-202;

Чубинская В.Г. Образ монаршей власти в портретах Оружейной палаты // Российские императоры и Оружейная палата: Кат. выст. М., 2006. С. 108-112, 164;

Вера и Власть: Эпоха Ивана Грозного / ГММК. М., 2007;

Царский титулярник / Общ. ред.: Ю. М. Эскин. М., 2007. Кн. 2: Тексты, исслед. и коммент.

Иллюстрации:

Царь Иоанн IV. Портрет. 1-я пол. XVIII в. (ГИМ);

Венчание на царство Иоанна IV свт. Макарием, митр. Московским. Миниатюра из Лицевого летописного свода. Царственная книга. 70-е гг. XVI в. (ГИМ. Син. № 149. Л. 288);

Вступление Иоанна IV в Казань в 1552 г. 1894 г. Худож. П. М. Шамшин (Николаевский художественный музей им. В. В. Верещагина);

Александровская слобода. Гравюра И. Т. де Бри из кн. Я. Ульфельда «Путешествие в Россию». 1608 г.;

Царь Иоанн IV. Гравюра Н. Уткина. 1832 г. (РГБ);

Царь Иоанн IV. Портрет неизвестного художника. XVIII в. (Музей-заповедник «Александровская Слобода»);

Царь Иоанн IV. Гравюра с рис. М. М. Зеленского. 3-я четв. XIX в. (РГБИ);

Царь Иоанн Васильевич молится перед Владимирской иконой Божией Матери в Успенском соборе перед походом на Казань. Прорись из Лицевого летописного свода. 1553 г. (ГИМ. Син. № 149. Л. 459);

Стихиры митр. Петру на подобен «Коими похвальными» «царя Иоанна, деспота россииского». Сб. певч. Логгина (Шишелева). Сер. 80-х гг. XVI в. (РГБ. Ф. 304. № 428. Л. 98);

Славник «Денесе собори рустии» с ремаркой «Творение царево». Сб. певч. Логгина (Шишелева). Сер. 80-х гг. XVI в. (РГБ. Ф. 304. № 428. Л. 100 об.);

Царь Иоанн IV молится перед Тихвинской иконой Божией Матери. Клеймо Тихвинской иконы Божией Матери. 1678 г. (НГОМЗ);

Болезнь царя Иоанна IV в 1553 г. Миниатюра из Лицевого летописного свода. 70-е гг. XVI в. (ГИМ. Син. № 149. Л. 12 об.);

Царь Иоанн IV. Иконописный портрет. Кон. XIX - нач. XX в. (?) (Национальный музей Дании, Копенгаген);

Царь Иоанн IV. Фрагмент композиции «Древо государей российских». 1689 г. Роспись Преображенского собора Новоспасского мон-ря (фреска снята со стены в 40-х гг. ХХ в. (ГИМ);

Царь Иоанн IV. Портрет из «Царского Титулярника». 1672 г. (РГАДА. Ф. 135. Отд. 5. Рубр. 3. Л. 39);

Царь Иоанн IV. Портрет неизвестного художника. 2-я пол.— кон. XVIII в. (УИХМ);

Царь Иоанн IV. Портрет. 1827 г. Худож. А. Березин (ВГИАХМЗ);

Царь Иоанн IV. Фрагмент росписи парадных сеней ГИМ. Артель Ф. Г. Торопова. 1883 г.;

Царь Иоанн IV. Роспись Грановитой палаты Московского Кремля. Палехские мастера. 1882 г.;

Царь Иоанн IV. Фрагмент гравюры. 1582 г. (ГММК);

Царь Иоанн IV. Гравюра из кн.: «Oderborn P. Iohannis Basilidis... vita». Witebergae, 1585 (РГБ);

«Иван Грозный». Скульптор М. М. Антокольский. 1871 г. Бронза (ГРМ);

«Иван Грозный и его мамка». Худож. К. Б. Вениг. 1886 г. Фотография Швейна. (РГБИ).